Мое тело обмякает, когда он захватывает мой язык в плен и продолжает яростные толчки, высасывая из меня все, что ему нужно.

Феникс стонет у моей шеи, впиваясь пальцами в бедро, сжимая так сильно, что я знаю: у меня останутся синяки. Но я жажду их.

На его лице читается напряжение, когда он отстраняется и снова погружается в меня, попадая в точку, которая дарит столько приятных ощущений, что я достигаю кульминации.

Меня захлестывает обжигающая волна наслаждения, и я отчаянно качаю бедрами, встречая его толчок за толчком.

Все равно, что нас могут увидеть. Плевать, что подумают другие.

Меня не волнует ничего, кроме того, как хорошо ощущать Феникса внутри.

Это вызывает привыкание. Наркотик, за которым я не могу не гнаться. Кайф, с которого никогда не захочу слезать.

Все мое тело содрогается, и мой хриплый стон сливается с воем сирен вдалеке. Я кончаю так сильно, что влага вытекает из меня и попадает на его кожу.

Мышцы Феникса напрягаются.

– Черт. – Голубые глаза темнеют, и его пальцы сжимают мою челюсть, пока во мне пульсирует член. – Я получу свои десять дней.

– Десять дней, – выдыхаю я, когда меня заполняет теплая жидкость. – Но это все… – Резкий укус в горло заставляет меня вскрикнуть, но затем Феникс посасывает кожу, успокаивая боль и оставляя свой след.

Я закрываю глаза, когда вокруг нас мерцает пламя, и мы оба сгораем, обращаясь в пепел.

Глава 61

Феникс

С губ Леннон срывается беспомощный хрип:

– О боже.

Я щиплю ее за сосок.

– Будь потише. – Подавив собственный стон, я обхватываю руками ее грудь. – Спальня Чендлера по другую сторону этой стены. – Я провожу языком по пульсирующей точке на ее шее. – Мы же не хотим, чтобы он услышал все те непристойные вещи, которые я собираюсь с тобой сделать, правда?

Не то чтобы он мог их услышать. Придурок спит как убитый.

Непокорность борется с плотским голодом, искажая черты ее лица.

– Но ты говоришь…

– Будь хорошей девочкой, или я прекращу то, что делаю.

Я наконец убедил Леннон пробраться в комнату отдыха в автобусе, пока все остальные спят.

И теперь, когда она здесь, я планирую немного повеселиться.

Просунув руку в ее маленькие шортики, я провожу костяшками по влажной ткани трусиков. Ее рот приоткрывается, а грудь вздымается, прижимаясь ко мне.

Опустив голову, посасываю ее сосок сквозь тонкую ткань футболки и оттягиваю трусики в сторону.

Она шипит, когда я, дразня, очерчиваю контур ее гладкой киски подушечкой пальца.

– В следующий раз, когда издашь хоть звук, я заполню твой рот членом. Таким образом, у тебя не останется выбора, кроме как замолчать.

Ее дыхание учащается, и мой член начинает пульсировать, одобряя эту идею.

Однако я еще не закончил играть с ней.

У нас осталось всего восемь дней, и мне не хочется терять ни секунды.

Не обращая внимания на то, как от этой мысли у меня в груди все сжимается, я опускаюсь на колени и зарываюсь носом между ее бедер, вдыхая запах.

Леннон тянется к моей голове.

– Фе…

Она дергается, когда я кусаю ее киску через ткань шорт.

– Последнее предупреждение. – Я спускаю их вниз по бедрам. – Ты будешь послушной?

Она натягивает шорты обратно.

– Я должна оставаться одетой, – шепчет она, а я прищуриваюсь. – А если кто-нибудь войдет?

Черт возьми. Так не получится осуществить задуманное.

Мне нужен доступ к коже. Желательно к каждому ее дюйму.

Но я знаю, что Леннон будет бороться со мной до последнего.

Однако, поскольку я чертовски одержим ее киской – помимо прочего, – я готов пойти на компромисс.

Я оттягиваю ткань трусиков.

– Сними их.

Она качает головой.

Негодяйка.

– Ладно. – Сдвинув ее шорты и белье в сторону, я оставляю легкий поцелуй у нее между ног, а потом встаю. – Тогда ты не кончишь.

Одарив меня ледяным взглядом, она выскальзывает из шорт и трусиков.

Затем опускается на колени.

Скривив губы, Леннон дергает за пояс моих штанов. Мой член нетерпеливо высвобождается, ударяясь о пупок.

Облизав ладонь, она обхватывает его основание и медленно проводит по всей длине, прежде чем сомкнуть губы вокруг головки.

Черт. Она одерживает победу.

Или, скорее, я.

Намотав ее волосы, собранные в хвост, на кулак, я толкаюсь бедрами, заставляя принять меня глубже. И стону, когда она заглатывает меня так глубоко, что давится. Я не упускаю нахальный блеск в ее взгляде, когда она расслабляет горло, как бы говоря: вызов принят.