Мне не удается сдержать смех, потому что она сумасшедшая. Сумасшедшая и красивая.

Скайлар снова поворачивается ко мне.

– Никто не совершенен, Леннон. Но то, что ты считаешь недостатками, не является таковыми для тех, кто тебя любит. Так что будь одной из тех, кто любит тебя, хорошо? Поскольку я не хочу, чтобы моя подруга думала о себе плохо, когда она великолепна и внутри и снаружи.

Я и раньше благодарила судьбу за нашу со Скайлар дружбу, но это ничто по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Моя грудь практически переполняется тем, как сильно я ею дорожу.

Я уже собираюсь подбежать и обнять ее, но тут из туалета выходит Куинн.

У нее отпадает челюсть, когда она видит полуобнаженную Скайлар.

– Вау. Какие крутые.

Скайлар смеется.

– Спасибо.

Любопытство освещает лицо Куинн.

– Можно потрогать?

Скайлар пожимает плечами.

– Дерзай, сестренка. – Она смотрит на меня. – Ты тоже можешь, если хочешь.

На самом деле мне очень любопытно.

Я закусываю щеку изнутри, когда сестра Феникса начинает сыпать вопросами, пока мы ощупываем грудь Скайлар.

– Какого они размера? Какой материал? Почему у тебя нет шрамов?

– Они солевые. В них четыреста кубических сантиметров, что преобразило мой первый размер в четвертый. И у меня нет шрамов, потому что процедуру делали через пупок. Джош не хотел, чтобы у меня оставались еле…

– Что ж, это определенно один из способов отпраздновать наш последний концерт, – произносит Сторм.

Черт. Мы так увлеклись нашим разговором, что не услышали, как открылась дверь.

Чендлер застывает на месте, и его лицо краснеет, как помидор.

– Ничего такого, чего бы мы все не видели раньше, – усмехается Мемфис, пока Скайлар пытается одеться.

– Некоторые видели намного больше, чем другие, – отвечает Феникс, отчего мой желудок делает странное сальто.

Я смотрю на Скайлар, которая натягивает кофту через голову. Меня это не касается, и я не имею права злиться, если они с Фениксом в прошлом переспали. Просто хотела бы знать.

Это глупо, потому что завтра мой последний рабочий день здесь, и после этого мы с Уокером расстанемся навсегда.

Словно почувствовав мою внутреннюю борьбу, Скайлар произносит:

– Никогда. Клянусь.

Подойдя ко мне сзади, Феникс обнимает меня за талию.

– В чем дело, Группи?

– Ни в чем.

– А мне так не кажется, – поддразнивает он, прежде чем его губы касаются моей шеи. – Я не имел в виду себя, когда сделал тот комментарий. Просто пытался позлить одного гитариста.

Мемфис, направляясь к маленькому бару в углу, несмотря на то, что уже держит в руке пиво, показывает ему средний палец.

– Похоже, сработало.

Смех Феникса отдается низким рокотом в моем ухе.

– У каждого есть слабость.

И не поспоришь.

– Сколько мерча мне нужно продать, чтобы позволить себе грудные импланты? – спрашивает Куинн у Чендлера.

Я чувствую, как Феникс напрягается.

– Я убью Скайлар.

– Откуда, черт возьми, мне знать? – огрызается Чендлер. – Разве похоже, что у меня они есть?

Скайлар бросает на Феникса извиняющийся взгляд, прежде чем повернуться к его сестре.

– Они тебе не нужны, малышка. Поверь мне, ты и так прекрасна.

– Настоящие сиськи все равно лучше, – ворчит Мемфис, наливая себе стакан виски. – Никому не нравятся фальшивые сучки.

Ого. Я собираюсь наброситься на него, но меня опережают.

– Тогда, полагаю, ты не в восторге от мамочки своего ребенка.

Красные шпильки Скайлар цокают по полу, когда она направляется к выходу, но потом останавливается.

– К тому же мне нравится моя искусственная грудь… И, насколько я знаю, тебе тоже.

Мой рот открывается по двум причинам. Первая, очевидная: вперед, Скайлар! И вторая: не считая того короткого разговора в автобусе, я ни разу не слышала, чтобы кто-то из них признавал, что между ними что-то было.

Это как большой семейный секрет, о котором все знают, но никто никогда не обсуждает.

Мемфис подносит стакан к губам.

– Все меняется. И люди тоже.

Скайлар поворачивается к нему.

– Что ж, надеюсь, шоу тебе понравилось, потому что больше ты его не увидишь.