Он прав.

Я наблюдал за тем, как Мемфис сражался со своими демонами на протяжении многих лет, но самый большой из них заключался в том, что он с самого детства был тайно влюблен в девушку своего брата.

Но теперь он наконец-то двигается вперед.

Хотя лично я терпеть не могу Гвинет, он заслуживает счастья.

Как и Скайлар.

Меньше всего мы хотим, чтобы история повторилась и она страдала из-за другого парня, который не сможет поставить ее на первое место.

Вместе они бы напоминали смертоносную атомную бомбу, и мы все пострадали бы от последствий.

Хоть я и согласен с Чендлером, но также знаю, что его мотивы не столь добродетельны, как он утверждает.

– Понимаю, почему ты это сделал. Однако хочу тебя предупредить.

Он приподнимает брови.

– О чем?

– Мемфис потерял Джоша, но у него осталось еще два брата. Никогда больше не позволяй мне поймать тебя на том, что ты дергаешь за ниточки за его спиной. То же самое относится и к остальным.

Чендлер сглатывает.

– Даю тебе слово.

– Хорошо. – Я тушу сигарету о стену рядом с его головой. – Теперь, когда все улажено, приведи себя в порядок, чтобы ты мог официально нанять Леннон обратно. – Я щелкаю пальцами. – Ох, и еще кое-что…

– Да? – процеживает он сквозь зубы.

Я похлопываю Чендлера по щеке.

– И раз уж будешь там, принеси ей свои извинения.

Глава 65

Леннон

– Какого черта скорая так долго едет?

В один момент я собирала вещи, а в другой Сторм нес сюда рыдающую Куинн.

– Не знаю, – говорит Сторм, хотя он, кажется, не так сильно беспокоится о разорванном аппендиксе Куинн, как я. Или Скайлар, которая вышагивает по комнате. Или Мемфис, который… Что, черт возьми, делает Мемфис?

Я смотрю в другой конец комнаты. Он пьет пиво и курит сигарету. Очаровательно.

Куинн сжимает мою руку так сильно, что я уверена, она ее сломала.

– Мне так больно.

– Знаю, милая. Знаю. – Я провожу своей здоровой рукой по ее лбу. Бедняжке так плохо, что она потеет и ворочается на кровати. – Они скоро приедут, хорошо? Просто держись.

– Не уверена, что смогу. – Из уголков ее глаз текут слезы, когда она смотрит в потолок. – Я умру. Я чувствую это.

Мой желудок ухает вниз. Святые небеса.

– Ты не умрешь, Куинн. – Паника сжимает мое горло, и я смотрю на Сторма. – Она умрет, если мы ничего не сделаем.

– Ты только что сказала, что это не так, – хнычет Куинн.

Черт.

– Ты не умрешь, – заверяю я ее, прежде чем снова посмотреть на Сторма. – Позвони на стойку регистрации и спроси, есть ли среди гостей врачи. Скажи им, что это срочно.

– Не думаю, что это необходимо. – Сторм смотрит на Куинн. – Ты уверена, что это не просто боль в животе от всех тех вафель, которые сегодня съела?

Куинн шмыгает носом.

– Уверена. – Сжимая мою вторую руку, она смотрит на меня. – Ты передашь моему брату, что я люблю его?

Боже мой. Этого не может быть.

У Сторма подрагивает челюсть.

– Убавь драматизм, малолетка.

Сторм не из теплых и пушистых типов, и я знаю, что Куинн его чертовски раздражает, но это просто бессердечно.

– Что, черт возьми, с тобой такое? У нее лопнул аппендикс. Ты хоть представляешь, как ей больно?

– Очень, – кричит Куинн.

Учитывая, что отец избил ее до полусмерти, а она даже глазом не моргнула, должно быть, сейчас ощущения действительно мучительные.

– Знаю, малышка. Знаю. – Я оглядываюсь. – Где, черт возьми, Феникс?

– Я уже говорил тебе, – ворчит Сторм. – Он в туалете.

– Пока его сестра умирает?

– Ты сказала, что я не умру! – вскрикивает Куинн.

Высокочастотный звук оказывается в миллион раз хуже, чем скрежет гвоздей по меловой доске, и все вздрагивают.

– Может, заткнешься на хрен? – Сторм огрызается так громко, что дребезжат окна. – Некоторым из нас нужны уши, чтобы зарабатывать на жизнь.

Тогда, возможно, ему не стоит так кричать.

Куинн бледнеет, и ее маленькое тело сотрясает дрожь.

– П-п-прости.

Не держи она обе мои руки, я бы использовала одну из них, чтобы выбить из Сторма душу.

– Ты забыл, в каком доме она выросла, придурок? Не нужно на нее кричать. Никогда. Особенно если ей нужна неотложная медицинская помощь.

Выражение его лица смягчается.

– Я… Черт. Виноват, малолетка.

Но Куинн не смотрит на него. Не могу сказать, что я ее виню. Мне тоже не хочется его видеть.