Это ее личное горе. Я здесь только чтобы поддержать, пока она с ним справляется.

– Вы можете продолжать, – говорю я работникам, несмотря на рыдания Леннон.

Притянув ее в объятия, я делаю единственное, что приходит мне в голову.

Я начинаю петь Let It Be группы The Beatles.

И не останавливаюсь.

Пока могильщики не опускают гроб ее отца в землю, засыпают могилу и уходят…

И Леннон решает, что наконец-то пришло время уйти.

Глава 77

Феникс

Разочарование впивается мне в горло, когда я замечаю поднос с нетронутой едой на тумбочке.

Я принес Леннон обед два часа назад, и, как и в случае с завтраком, она к нему не притронулась.

Прошло три недели с тех пор, как умер ее отец, и хотя я не ожидал, что она легко это переживет, но надеялся, что к этому времени ей станет лучше.

Миссис Палма, которая, я уверен, в другой жизни была по-настоящему святой, пыталась уговорить ее обратиться к психологу, но Леннон не хочет.

Единственное, что ей нужно, это ее отец.

И именно это я не в силах ей дать.

– Ты должна что-нибудь съесть.

Перевернувшись в кровати, она зарывается под одеяло, игнорируя меня.

Я плюхаюсь на матрас. Той еды, что мне удается запихнуть в нее ежедневно, едва ли хватит на поддержание жизни, а пижамные штаны, в которых она практически живет, становятся все свободнее.

Хотя я люблю свою жену за внутренний мир, еще меня чертовски привлекает ее сексуальность. И я не одобряю того, что Леннон теряет свои изгибы.

– Выбери что-нибудь с этого подноса. Или, да поможет мне Бог, я привяжу тебя к стулу и заставлю доесть все до последней крошки.

В этот момент я раздумываю над тем, чтобы начать умолять – чего я никогда не делаю, – но ее рука высовывается из-под одеяла. И слепо шарит по подносу. Минуя сэндвич и банан, она останавливается на батончике мюсли.

Я вздыхаю с облегчением, потому что мы делаем успехи.

– Спасибо.

Я уже на полпути к двери, когда что-то прилетает мне в затылок.

Мне даже не нужно смотреть, дабы понять, что это батончик.

Мои губы чуть дергаются, потому что если Леннон нападает на меня, значит, она все еще где-то здесь.

Мне просто нужно подождать еще немного.

* * *

Нажав кнопку громкой связи, я кладу телефон на кухонную стойку и загружаю тарелки в посудомоечную машину… Чего я не делал уже много лет.

– Как Куинн? – спрашиваю я, когда Сторм отвечает.

Я регулярно разговариваю с сестрой, но она утверждает, что все замечательно и нет никаких проблем.

Мне нужен отчет без цензуры, и я знаю, что Сторм его предоставит.

– Куинн в порядке, – выдавливает он. – А вот я? Не очень.

– В чем дело?

– Ни в чем, все круто. Но твоя сестра – сущее наказание, чувак.

Я напрягаюсь.

– Она угодила в неприятности?

– Нет. Просто… Мне нужен перерыв. Она меня до смерти раздражает.

Я предчувствовал, что так и будет. Эти двое как масло и вода. Честно говоря, я удивлен, что их соглашение продержалось так долго.

– Я забронирую билет…

– Не нужно, – вмешивается он. – Я вызвал подкрепление.

Я закрываю посудомоечную машину.

– Подкрепление?

– Бабулю, – усмехается он. – Ее самолет приземлится через час, и она останется здесь на целую неделю. А это значит, что у меня наконец-то появится время, чтобы… Ну, ты понимаешь.

– Потрахаться?

– Именно. – Он вздыхает. – Постоянное присутствие ребенка в самом деле очень портит сексуальную жизнь мужчины.

Как и горе.

Не то чтобы я ожидал, что Леннон станет заботиться о моих потребностях. Просто мне ненавистно то, как мы перешли от страстного секса дважды в день к… ничему.

Если, конечно, не считать тех случаев, когда я дрочу в душе.

Словно прочитав мои мысли, Сторм спрашивает:

– Как Леннон?

– Она в порядке.

– В порядке как «вылезла из постели»? Или…

– Как «швыряет мне в голову батончик мюсли, потому что не хочет есть».

– Ах, – произносит он. – Значит, как «все еще не в себе».

Проведя рукой по лицу, я сажусь за стол.

Тот самый стол, за которым сидел ее отец, когда перенес приступ. Неудивительно, что Леннон отказывается переступать порог кухни.