– Не позволяй своей неуверенности затмить то, что оживляет твою душу. Иначе будешь ходить по этой земле, никогда не чувствуя себя цельной… А так жить нельзя.

Она замирает, на ее лице одновременно отражаются боль и обожание.

Я подхожу к пианино.

– Проведи время с отцом и выпусти все, что накопилось у тебя внутри. Потому что только так ты сможешь это пережить.

Леннон смотрит на пианино так долго, что мне кажется, она замышляет побег.

Но, в конце концов, она делает несколько шагов, потом еще парочку и садится на скамейку.

– Хорошо. – Слабая улыбка касается ее губ. – Но я знаю, ты хочешь, чтобы я снова начала писать только потому, что у нас нет брачного контракта. А это значит, что ты имеешь право на половину супружеского имущества.

Вот и она.

Ухмыляясь, я целую ее в лоб.

– Я чертовски сильно люблю тебя.

Предоставив ей свободу, я выхожу за дверь и закрываю ее за собой.

И задерживаю дыхание, пока у меня не остается выбора, кроме как сделать небольшой вдох.

Тогда это и происходит.

Уголок моего рта приподнимается, когда темный, мелодичный звук доносится до моих ушей.

Потому как я знаю, что с ней все будет в порядке.

Эпилог

Три месяца спустя…

Бросив взгляд на часы, я чувствую, как во мне нарастает раздражение. Я опаздываю на долбаных сорок пять минут.

Чертов Мемфис. Или, скорее, Гвинет.

Причина моей задержки в том, что он сегодня опоздал в студию.

Я думал, что навсегда покончил с музыкой, но пару месяцев назад мне неожиданно позвонил Вик. Извинился ли он за то, что пытался действовать за моей спиной и заменить меня? Конечно, нет.

Однако этот подонок сообщил, что Existentialism станет первым синглом альбома, а в дальнейшем группа сможет больше влиять на музыку, которую мы хотим делать.

Я был потрясен, потому как не только стал врагом номер один для публики, но и Вик твердо намеревался избавиться от меня. Безусловно, по веским причинам.

Не уверен, что именно побудило его передумать, но, по словам Чендлера, это самая близкая к извинениям речь, которую Вик когда-либо произносил.

Не желая так легко сдаваться, я заставил его попотеть и дал понять, что подумаю о возвращении. Он немного поворчал, а потом заявил, что забронировал студию на следующий день после Нового года и ожидает, что я там появлюсь.

Я так и не сказал, приду или нет.

Пока один человек сегодня утром не убедил меня пойти.

Я не пел уже несколько месяцев и был уверен, что ни на что не годен, но Сторм и Мемфис тоже пришли – хотя один из них опоздал, – и мы решили записать Existentialism в старом стиле.

Что значит, мы исполнили свои партии одновременно, а не по отдельности. Это было чертовски круто.

Я прикидываю, смогу ли убедить Вика позволить нам записать остальные песни на альбоме таким же образом, потому что в подобной музыке присутствует аутентичность.

Мой телефон вибрирует, и на экране мелькает имя Чендлера. Отклонив звонок, я открываю дверь.

Тускло освещенный бар небольшой, и людей здесь немного.

Полнейший абсурд. Это место должно быть забито до отказа.

Не из-за дешевого алкоголя и несвежих закусок, а из-за программы вечера.

Хриплый, страстный голос наполняет мои уши, когда я подхожу к бару.

Какая-то рыжая девушка по другую сторону от него улыбается мне.

– Что тебе налить, красавчик?

– Колу. Без «Джека».

– Ладно. – Она морщит нос, наполняя стакан газировкой и протягивая его через барную стойку. – Вот.

Положив немного наличных на стойку, я разворачиваю свой табурет.

Пару недель назад мы с Леннон заключили сделку.

Если она будет реализовывать свои мечты… то я должен реализовывать свои.

Мое сердце колотится с бешеной скоростью, когда она достигает кульминации песни, ее чарующий голос медленно напрягает мой член. Вкупе с маленьким черным платьем на ней. Не могу дождаться, когда позже просуну под него руку и узнаю, есть ли на ней трусики.

Однако самое прекрасное в моей жене сейчас – это излучаемое ею счастье. Она наконец-то в своей стихии и занимается любимым делом. То, для чего она предназначена.

Песня заканчивается, и я поднимаюсь со своего места, подбадривая ее. Знаю, что Леннон слышит меня, потому что широко улыбается, когда играет вступление к новой песне.

Которую я никогда раньше не слышал.

Она прекрасна. Невероятно прекрасна.

Я сажусь обратно, сосредотачиваясь на мрачной и грубой мелодии… А потом Леннон начинает петь – и я уже полностью очарован. В ее голосе столько эмоций, столько страсти и глубины. Она поражает меня каждый гребаный раз.