– Черт.

Его бедра безжалостно бьются о мои, его толчки словно наказание и награда.

С губ Феникса срывается хриплый стон.

– Я чувствую, как твоя влага стекает по моим яйцам каждый раз, когда принимаешь мой чертов член.

Я впиваюсь ногтями в его задницу, двигаясь вместе с ним, встречая яростные движения.

– Как хорошо.

Он проводит губами по моему горлу, его горячее дыхание обволакивает пульсирующую кожу. Я кричу, когда он закусывает плоть.

– Если хочешь кончить, лучше попроси об этом.

Скользнув рукой между нами, он нащупывает клитор. Меня охватывает дрожь, и я прикусываю губу, сдерживая стон.

– Заставь меня.

Феникс почти полностью отстраняется, прежде чем войти в меня снова и снова. Сила его толчков прижимает меня к матрасу, а его пальцы погружают меня в беспамятство.

Я близко. Так близко. Он тоже это чувствует, и на его губах играет самодовольная ухмылка, пока он наблюдает за мной из-под полуприкрытых век.

Врываясь в меня, Феникс прижимается ртом к моему уху.

– Умоляй смазать член твоей влагой.

Мое тело напряжено, легкие сжаты… Но я умоляю так сильно, что уверена – бедная миссис Палма по соседству меня слышит.

Напряжение становится сильнее, глубже, интенсивнее, пока у меня не остается выбора, кроме как отпустить его.

Я кончаю, сжимаясь изо всех сил и впиваясь ногтями в спину Феникса с такой мощью, что он исторгает проклятия.

И открываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как на его лице отражается истинное удовольствие. Феникс издает гортанный стон, и его губы прижимаются к моим, когда меня заполняет горячая жидкость.

Мы целуемся до опухших губ. До нехватки воздуха.

Феникс оказался прав. Было много просьб, но умолял вовсе не он.

Потому что каким-то образом он точно знал, что мне сегодня нужно, и подарил мне это.

– Я люблю тебя, – шепчет он мне в губы.

Мое сердце трепещет, точно крылышки колибри, и я улыбаюсь. Прилив непередаваемых эмоций сдавливает мою грудь.

– Я тоже люблю тебя.

Безумно.

Но как только Феникс выскальзывает из меня, пустота – горе, поймавшее меня в ловушку, – возвращается.

Когда Феникс крепко засыпает, я сворачиваюсь возле него и даю волю слезам.

Потому что знаю, что эта пустота никогда не исчезнет.

Глава 81

Феникс

Вчера был тяжелый день.

Леннон осталась в постели и большую часть времени проплакала в моих объятиях.

Она боится, что боль никогда не уйдет, и я сказал ей холодную, суровую правду.

Боль не отступит. Потому что тоска по отцу никуда не денется.

Но она не будет всегда ощущаться так остро, как сейчас. Леннон просто нужно позволить себе начать исцеляться.

К счастью, кажется, я придумал кое-что, что могло бы в этом помочь.

Я размышляю над тем, стоит ли мне говорить об этом сегодня, когда смотрю на ее сторону кровати… и замечаю, что ее там нет.

– Леннон?

В ответ тишина.

Опасаясь худшего, я обыскиваю все комнаты, прежде чем спуститься вниз.

Мышцы в моей груди напрягаются от облегчения – и удивления, – когда я обнаруживаю свою жену на кухне, попивающую кофе и насыпающую хлопья в миску.

Я целую ее в макушку, направляясь к холодильнику.

– Привет.

Она улыбается мне.

– Привет.

Леннон идет к кухонному столу, но потом разворачивается и направляется в гостиную.

Мне хочется избавиться от этого гребаного стола, потому что знаю, что каждый раз, когда Леннон видит его, она не может не думать об отце.

Однако она еще не достигла нужной стадии.

Но у нее снова появился аппетит, и она ест, так что это определенно прогресс.

Приготовив себе кашу, я присоединяюсь к ней на диване в гостиной.

Я вижу, как Леннон погрузилась в свои мысли, потому что она хмурится, сведя брови вместе.

– Что происходит в твоей головке?

Она тщательно пережевывает и глотает, прежде чем ответить.

– Что, если я забуду его голос?

– Не забудешь. – Когда она начинает протестовать, я говорю: – Мы живем в цифровую эпоху. Есть голосовая почта и видео. Все это можно сохранить, и ты будешь прослушивать записи, когда захочешь.

Она заметно расслабляется… а потом бледнеет.

– А что, если у меня будет деменция, как у моего отца, и я забуду его?