— Имеет.

— Нет, это не так. И просто для протокола, я больше никогда не хочу слышать о ‘кодексе братана’. Я самостоятельный человек, и всё закончилось много лет назад, — она оглядывает мой частично отремонтированный пляжный домик. — У нас заканчивается время до конца лета, а у тебя есть всего шесть недель, прежде чем тебе нужно будет вернуться в Сиэтл. Нам нужно поторопиться.

Я слегка морщусь.

— Вообще — то, у меня осталось здесь в общей сложности пять недель. Десятого июля мне нужно провести неделю с командой в Уистлере.

— Видишь, совсем нет времени, — она протягивает руку и похлопывает меня по плечу, делая вид, что последние десять минут на неё не подействовали, хотя я знаю, что подействовали. Надеюсь, что да, потому что я в ужасном состоянии. — А теперь мне нужно вернуться домой, принять душ и переодеться. Потом я вернусь, чтобы покрасить твою комнату в тот жизнерадостный серый оттенок, на котором ты настаиваешь.

ГЛАВА 14

ЛУНА

— На стене этот цвет смотрится ещё хуже.

— Я думаю, это стильно, — возражает Зак.

Я смеюсь, отступая назад и чуть не опрокидывая при этом банку с краской позади себя.

— Стильно? С каких это пор ты дизайнер.

Зак оборачивается ко мне с того места, где он в данный момент шлифует дверной косяк спальни, снова в одних спортивных шортах.

— Ты бы видела мою квартиру. Открытая планировка, паркетные полы, стильная, современная. Я почти всё сделал сам.

— Вот как? — я приподнимаю бровь. — Ну, может быть, когда — нибудь я увижу этот шедевр интерьера.

Он перестает шлифовать и, на этот раз, полностью поворачивается ко мне.

— Да, возможно. Некоторые комнаты мне нравятся больше всего.

Мы флиртовали как сумасшедшие весь день, сексуальное напряжение и погода в конце июня грозили разразиться настоящим адом. Похоже, наш поцелуй этим утром в сочетании с перечислением Заком всех причин, по которым мы не должны переходить границы дружбы, довели его до безумия. Или это могли быть розовые шорты из спандекса и спортивный бюстгальтер в тон, которые я специально надела. Кто знает.

Если он собирается разгуливать тут в черных шортах с низкой посадкой и ни в чем другом, то в эту игру могут играть двое.

— Что это за комнаты? — я крепко сжимаю кисть, с которой капает краска, боль между бедер усиливается с каждой минутой, пока мы остаемся подвешенными в этой напряженной атмосфере.

Он указывает подбородком на мою кисть.

— У тебя капает, Ракета.

— Неужели? Я не заметила.

Он тихо хихикает и поднимает голову к потолку.

— Чёрт. Стремянка. Я так и знал, что кое — что забыл.

Если во мне и есть что — то особенное, так это изобретательность.

— Я имею в виду, я всегда могла бы покрасить их…сидя на твоих плечах? — я замолкаю. — Если ты восстановился и всё такое.

Он смеется громче.

— Луна, моя спина зажила несколько месяцев назад, к тому же ты крошечная. Я жму лежа вдвое больше твоего веса в качестве разминки. Что меня беспокоит, так это то, что я покроюсь краской.

Я кладу другую руку на бедро, игривая улыбка скользит по моим губам.

— Похоже, это может быть весело. Если ты сможешь справиться со мной.

— О, я определенно могу справиться с тобой, Ракета, — он всё бросает и протягивает ко мне руки, приглашая подняться. — Поднимайся на борт.

— Смысл в том, чтобы покрасить потолок. Не меня, — фыркает Зак.

Я не могу перестать смеяться. Мы занимаемся этим уже час, и верхняя половина тела и плечи Зака почти полностью покрыты лунно — серой краской.

— Тогда перестань меня смешить, и я лучше сосредоточусь.

— Я рад, что мы сделали это до того, как заменили пол.

— Мы расстелили простыни, всё в порядке, — говорю я, водя роликом по потолку. — Но у меня такое чувство, что мои руки вот — вот отвалятся.

— Хочешь спуститься и отдохнуть?

— Нет, осталось совсем немного, а потом мы сможем закончить. Мне просто нужно пополнить запас краски, пожалуйста, — я указываю на поднос на прикроватной тумбочке.

— Всегда такая властная.

Зак крепко держит руки на моих бедрах, когда мы подходим, чтобы взять поднос. Ощущение того, как его пальцы крепко сжимают меня, заставляет меня подумать о других обстоятельствах, когда он сжимал бы меня вот так, и от этой мысли у меня мурашки бегут по коже.