– Вот так-то лучше, - заметил Зонди, надевая пиджак снова. Усевшись, положил ноги Мусе на колени.
– Давай, говори. Скажи мне, если ты так боишься грозы, то почему следил за мной из окна?

– Так это были вы?

Зонди удрученно покачал головой.

– Да-да, сержант, я не буду делать вид, что не узнал вас.

– И долго ты там торчал?

– Да, но только при вспышках молний я узнал, кто это. Сегодня так темно...

– Но почему ты следил, Муса? Что там было разглядывать?

– Да разное...

– Например?

– Я кое-кого ждал.

– Кого?

– Гершвина.

– Продолжай.

– Гопал хочет знать, почему я не выхожу на улицу. А вы ходили бы, если бы это чудовище торчит по соседству? Ну да, вы пошли бы, вы не такой, как я. Но J не человек действия, я...

– Но ты наблюдал за ним.

– Ничего не могу поделать. Это как смотреть на змею. На мамбу. Не могу отвести от него глаз. Когда-нибудь я узнаю...

– Что?

– Почему он мне это сделал.

– Тут было слабое место твоей версии, да, Муса?

– Но он же сказал мне, что сделал это. Сказал напрямую. И рассмеялся в лицо.

Муса опять совсем расклеился. Зонди встал и выглянул сквозь занавески.

– Но чего ты ждал? Что ты слышал? Муса довольно хихикнул.

– Да были тут разговоры...

– О чем?

– Гопал мне сказал. Сказал, что у Гершвина неприятности. С вашими людьми.

– Ну и что?

– "Додж" сегодня так и не - вернулся. Он снова хихикнул.

– Тогда мне нужно поговорить с Гопалом.

– Больше он ничего не знает. Люди сегодня не любят" говорить о Гершвине.

– Это плохо, - сказал Зонди, делая для себя вывод.

– Если хотите знать мое мнение, его нужно искать на границе с Лесото.

– Или на границе со Свазилендом. Это тоже недалеко.

– Это да, но зато примерно раз в месяц за Гершвином приезжает машина с лесотскими номерами.

Зонди воспринял это спокойно: Лесото - страна без апартеида, где все рассы могут научиться взаимному доверию - и оттуда мог появиться убийца со спицей.

– Ты отличный парень, Муса. Кто за ним приезжает в той машине?

– Никогда не видел толком, сидит всегда сзади.

– Белый?

Муса позволил себе удивиться.

– Ну, такое бы я заметил, сержант.

И все равно информация эта настолько обрадовала Зонди, что он тут же распрощался и припустил бегом в управление. Ему давно уже было пора быть там.

* * *

Крамер в сотый раз взглянул на часы на стене. И снова углубился в кипу иностранных журналов. Упорно листая страницы, хотя ничего не воспринимал. Больше часа пришлось ему ждать возвращения сержанта Принслоу, а теперь тот же двадцать минут торчал в лаборатории и до сих пор никто ещё ему ничего не сказал. В довершение всего Зонди опаздывал, а ему нужно было попасть в Трюдо ровно в восемь.

Двери темной комнаты отворились и наконец вышел Принслоу, вытирая полотенцем руки. Заметил, что Крамер уставился на страницу, изрезанную ножницами цензуры.

– Да, меня это приводит в бешенство, - сказал Принслоу.
– Ладно, не надо нам их наготы - но я хотел прочесть на обороте статью о мелкозернистых проявителях."

Крамер его едва не убил.

– К сожалению, лейтенант, ничего у меня для вас нет, - продолжал Принслоу, доставая из кармана халата второй портрет сердечком.

– Копия ни к черту. Я думал найти хоть одну деталь, которую можно было бы увеличить, но ничего нет. По всему снимку все очень нечетко.

– И это отняло у вас столько времени?

– Да нет. Я сделал несколько копий и увеличил их с большей контрастностью.

– На кой черт?

Сержант побагровел от ярости. Швырнул снимки Крамеру..

– Мне пришлось чертовски помучаться. Вы только посмотрите! Одна вуаль. Посредине просто черное пятно. Сзади маленькие светлые пятна, сливающиеся вместе. Зерно - как песок на пляже. Полная мура.

Это было правдой. Крамер надеялся, что удалось бы сделать узнаваемым хоть часть того, что изображало мужчину, стоящего у забора, спиной к солнцу. Лицо вышло таким темным, что не разобрать было даже линии носа.

– Ни к чему все это, не знаю, почему она эту ерунду не выбросила вместе со всем остальным, - ворчал Крамер, одновременно словно извиняясь.

– Не так уж и ни к чему.

– Как это?

– Вот вы листаете альбом со снимками, - пояснил Принслоу.
– Половина фотографий не лучше этих. "Это дядюшка Фрикки", - говорят вам, а вы видите только старый гриб в пляжной шляпе. Замечаете только что-то новое, а потом машинально листаете дальше. Что-то отложится в вашей памяти и создаст определенный образ. И не только со снимками так...