– Три.

– За Шу-Шу машина уже вышла, доктору Стридому нужно ещё кое-куда заехать - не иначе к какой-нибудь вдовушке. Думаю, часам к четырем мы вернемся.

– Почему вы не объявили розыск Гершвина, шеф

– Гершвина? Потому что хочу, чтобы его нашел ты, дружище.

Зонди что-то проворчал, но сразу успокоился.

– Этим делом мы займемся сами. Я сказал полковнику все, что думаю,, и он до смерти теперь перепуган тем, что своей болтовней насторожил убийцу.

– Да, теперь нам не дай Бог поскользнуться... ч - Ну, я-то все равно все свалю на своего черномазого!..

Они рассмеялись. Ворона, собиравшаяся нырнуть в кусты, предпочла убраться прочь. Над головой продолжали кружиться крючконосые стервятники, высматривавшие гниющее тело.

– Глаза у Шу-Шу все ещё на месте, - заметил Крамер.

– А вы думаете, почему птицы не садятся? Не уверены, ждут, когда он будет лежать. Он им до сих пор кажется недостаточно мертвым.

– Тогда как же ворона?

– Ну, это известный черный засранец!

– Подожди, как долго, по-твоему, ждут эти птицы?

– С той минуты, как Шу-Шу посадили под куст. День, может быть два. Сами видите, на солнце он довольно давно.

– А Гершвин сказал, что уехал он в горы в субботу. Интересно, что мы им заинтересовались только на третий день, после находки доктором Стридомом следа от спицы. Можно счесть это стечением обстоятельств.

– Как это, шеф?

– Ну, с делом Ле Руке тут нцт ничего общего. Это все личные счеты Гершвина. О девушке никто ничего не должен был знать - зачем же тогда нарываться на неприятности и убирать свидетеля, которого все равно никто бы не стал искать?

Зонди развернул обертку от шоколадки и старательно её облизал. Потом скатал её в маленький серебряный шарик и щелчком послал в бабочку, пролетавшую рядом. Промазал.

– Не свидетеля, - сказал он.
– Стукача.

– Думаешь? Шу-Шу никогда не проронил бы об этом ни слова.

– Ну и что? Узнай он о том, что они собирались с бедняжкой сделать...

– Думаешь, он нас бы предупредил? Зачем ему это?

– Да нет, шеф. Он бы выжидал. И продал нам информацию при условии, что мы спрятали бы его в безопасное место до тех пор, пока убийц не повесят. Полагаю, он был бы этому очень рад, шеф.

Крамер неторопливо закурил "лаки страйк".

– Но это была бы другая банда, так? Тот, со спицей, был из Йоганнесбурга.

– Так говорит доктор Стридом, возможно, у Шу-Шу были другие сведения.

– А если и не было, все равно речь шла об убийце, орудующем спицей, и для него в этом было все дело, так?

– Да, шеф.

– И избавился бы заодно от Гершвина?

– Похоже на то, шеф.

Зовди прикурил и задумался. Выглядел он очень довольным.

– Все это прекрасно, но почему тогда Шу-Шу не доложил сразу, когда его изувечили четыре года назад? Почему ждал все это время?

– Потому что они его не убили, оставили все-таки в живых, шеф, - как можно тактичнее напомнил Зовди Крамеру.
– Тогда они получили бы максимум несколько лет тюрьмы, а потом разобрались бы с ним. Или это сделали бы их приятели.

Крамер содрогнулся.

– Приятели? Значит на этот раз ему пришлось бы заложить всех, чтобы иметь гарантию!

– Вот именно, шеф. И вашего белого тоже.

Господи, если ставки были так высоки, то они должны были быть уверены в безотказности метода, когда оставили калеку умирать на солнце.

Зовди по глазам понял его мысль.

– Вероятно, тут оставался кто-то, пока Шу-Шу не умер.

– Да, ты прав. И не будь под "доджем" тех колосков, ничего бы мы не нашли. И искать бы не стали.

Машина за Шу-Шу примчалась на такой бешеной скорости, словно за ней кто-то гнался. Сержанту Ван Ренсбергу каждую неделю приходилось подбирать до дюжины тел, остававшихся на асфальте после дорожных происшествий, и его езда была своего рода защитной реакцией. Как однажды заметил Крамер, с Ван Ренсбер-гом можно было чувствовать себя в безопасности, только если лежать на одних из носилок под брезентовым тентом, закрывавшим задок его "форда".

Кашляя и отплевываясь, сержант выбрался из тучи пыли и попытался найти носовой платок. Высокий, мощный он казался настоящим колоссом. Для пальцев, толстых, как бананы, поиски платка в брюках, обтягивавших мощные ляжки как влитые, было нелегкой задачей.

Крамер ткнул Зонди под ребра, чтобы тот перестал ухмыляться, и они оба отвернулись. Ван Ренсберг подошел к ним и, повернувшись к Зонди своей широкой спиной, отсалютовал Крамеру, демонстрируя безупречную отточенность движений.

– Ну и клиента вы мне подыскали, лейтенант.