Аббот нервно заерзал.

– Мне что-то кажется, здесь есть что-то, о чем вы умалчиваете, продолжал Крамер; в голосе его зазвучала угрожающая нота, потому что ему вдруг кое-что пришло в голову. И с удовлетворением он увидел, как Аббот бледнеет. Этот цвет ему очень шел и больше подходил к общему антуражу. И к тому же был гарантией, что больше не будет болтать впустую.

– Что именно вы хотите знать, лейтенант?
– выдавил наконец из себя Аббот.

– Каким же образом доктор Стридом сам не проверил, что это за труп? И часто он так, ненароком, разделывает вам не тех клиентов?

– А у него вы спрашивали?

– Нет, ещё нет.

– Это хорошо, потому что ошибку совершил я, - мужественно заявил Аббот.
– Сегодня утром я сказал ему по телефону только то, что здесь тело белой женщины, что я все приготовил и жду, как обычно.

– Но ведь он должен заполнять всякие протоколы, не так ли?

– Все это мы делаем уже потом обычно, - я бы сказал, совместно.

– Да?

– Он приходит сюда, я все готовлю и потом...

– Ну?

– ...пропустим по рюмочке.

Бедолага... Судя по тому, как при этом ужасном признании голос его упал до шепота, можно было судить, на каком коротком поводке держит его супруга. Крамер попытался открыть шкафчик, из которого торчал ключ, и тот легко подался. Налил себе в один стакан, в другой, уже подозрительно попахивавший - Абботу. Дешевый медицинский спирт явно относился к орудиям производства - на случай, если кому-то станет плохо. И ясно было, что списывались его такие количества, которых хватило бы на целые толпы падающих в обмороки близких.

Пили они неторопливо и молча.

– Давайте начнем все с начала, - предложил Крамер.
– Фартинг занимался...

– Перевозкой, господин лейтенант. Старуху забрал из городского морга у сержанта Ван Ренсберга было выше головы хлопот с тем поездом, что сошел с рельсов, - а девушку - из её дома.

– Продолжайте.

– А утром его не было. Я ужасно спешил и...

– Ну-ну, - подбодрил его Крамер.

– Так получилось, что в крематорий мы уехали до того, как пришел доктор Стридом.

– Но ведь там нужны были документы...

– Этим всегда занималась моя жена.

– Кто её готовил?

– Фартинг. Видите, в чем дело... Девушка... гм, была прикрыта простыней, а за деньги "Троицы" не полагается табличка с именем - ведь это обычная "Арабелла". Фартинг посмотрел только на гроб.

– Женщины были примерно одного сложения?

– Да.

– В крематории был и священник? И он не упоминал имени покойной?

– Я как раз вышел, чтобы отогнать катафалк, ждали следующего клиента.

– А Фартинг?

– Он был ещё в канцелярии крематория и подписывал счета.

– Так что вы поняли, что совершили ошибку, только когда вернулись?

– Нет.

Двусмысленность все нарастала, но детали продолжали ускользать от Крамера. Аббот одним духом опорожнил стакан.

– Ладно, пусть вас там не было вначале, но в какой-то момент вы все-таки вошли внутрь?

– Всю вторую половину.

– Значит, можете описать некоторых присутствовавших? Кого-нибудь, кто бросился вам в глаза...

– Там никого не было.

Крамер отставил стакан. Этого он не ожидал. Судя по словам врача, хотя бы один безутешный молодой человек там должен был быть.

Аббот торопливо продолжал:

– Уверяю вас, объявление было помещено в городских газетах в точном соответствии с Уставом Погребальной общины Святой Троицы, но не пришла ни одна живая душа. И это ещё одна из причин, почему я не думал, что что-то не в порядке, - у стариков, членов "Троицы", часто никого уже нет. Потому они туда и вступают.

Вот и настал момент, который Крамер долго оттягивал.

– Бумаги мисс Ле Руке у вас?
– спросил он.

Аббот показал на толстую книгу с надписью "Протоколы "Троицы", лежавшую у телефона. Крамер начал её листать. Убедился, что нужная ему запись действительно не содержит ничего кроме имени, номера страховки, даты, вида погребения и шифра. Списав себе эти данные, он развернул некий документ, приложенный к той же странице.

Оказалось, это официальное письмо из местного филиала "Погребальной общины "Святой Троицы", где за несколькими вводными фразами следовал длинный, мелким шрифтом набранный перечень расходов.