Имя: Ле Руке Тереза

Дата рождения: 12 ноября 1948

Расса: белаяАдрес: Треккерсбург, Барнато Стрит, 223В Семейное положение: не замужем Профессия: преподаватель музыки Наследники: отсутствуют Инструкции: по стандартному договору

Так, теперь хоть что-то понятно. Или нет? И у сирот всегда был кто-то, кто их оплакивал. А как же люди, жившие в доме 223А? А как же - и это самое странное - её ученики? Умерший учитель - всегда проблема для родителей, и они рады скрыть её под грудой венков. Правда, многое зависело и от времени, поскольку объявление в печати появлялось только раз, в день похорон.

– И ни цветов, ни венков?
– спросил Крамер.

– Никаких, - ответил Аббот и умолк, а когда наливал себе еще, видно было, что задумался.

Странное дело, на миг Крамер почувствовал уважение и чуть ли не симпатию к тому, кто задумал это убийство, кем бы он ни был. Этот убийца попытался работать по-чистому. Большинство же из них даже не давали себе труда обдумать заранее свои действия. Живой пример - Нкоси. У этих людей плохо обстоит дело с самообладанием, и чуть что - пускают в ход все, что ни попадя. Вот и Нкоси выхватил мачете, на глазах соседей нанес Гертруде тридцать две раны, а потом стоял и вытирал окровавленные руки о штаны, пока люди вызывали полицию. Некоторые оказываются потверже. Обычно это белые или негры, ходившие в школы при миссиях и кое-чего поднахватавшиеся.

Крамер был убежден, что все зависит от чтения. Благодетели, пополняющие библиотеки в миссиях, всегда имеют неисчерпаемые запасы подержанных книг Агаты Кристи. Убийцы такого типа чувствуют себя обязанными играть главную роль в разыгрываемой сложной партии. Они уделяют много внимания алиби и отпечаткам пальцев. На все у них готовы ответы. Часто не щадят сил, чтобы избавиться от трупа. Но все равно в конце концов им не уйти от встречи с полицией, или в открытой схватке, или под прикрытием ложных версий. И подозрение падает на них прежде всего потому, что уж слишком они скрывают свою какую-бы то ни было связь с преступлением. И даже если им удастся представить себя невинной жертвой, они никогда не уверены, что не раздастся вдруг над ухом глас закона, потому что где-то чей-то пес выкопает из песка запретную кость.

Для совершенного убийства ничего этого не нужно. Совершившему его нет нужды оставаться в стороне от случившегося - просто потому, что он абсолютно уверен, что никто никогда ничего не узнает. Он может беззаботно забросить ключи от загадки, потому что ей никто заниматься не будет. Он и думать не будет о полиции, а она - о нем. Всего лишь никому ничего не говорящее имя появится в колонке траурных объявлений в "Газетт". Ибо его прикрытие - естественная смерть. Педант, конечно, может настаивать на том, что некоторый риск есть всегда: ведь даже муж, заделавший жене ребенка, тоже не может быть гарантирован, что не родится монгол. Дело в обоих случаях в вероятности, в количестве шансов. Вероятность, что не родится монгол, гораздо меньше, чем вероятность, что врач усомнится в своем собственном диагнозе о смерти от длительного хронического заболевания - ив миллион раз меньше вероятности, что профессионал - владелец похоронной конторы в запарке вдруг перепутает трупы.

Итак, схватка все-таки начинается.

– Ну, Джордж, должен признать, хорошенькую штучку ты подложил мне на этот раз, - заметил Крамер, чувствуя, как кровь интенсивнее забегала по его телу.

– Спасибо, - тихо отозвался Аббот. Он заканчивал третий стакан и чувствовал себя уже гораздо лучше.

Крамер воспрянул духом, сердце забилось сильнее. Он был похож на человека, к которому пришла любовь: чувствовал себя невесомым, рвался на подвиги и был к ним готов. Жаждал добраться до убийцы и задать ему... Но жизнь научила его в таком состоянии быть особенно осмотрительным. Поэтому он остался сидеть, продолжал беседу, прикидывал, что к чему и старался быть любезен с Джорджем, который, хотя и говорил по-английски, был неплохим парнем.

– Что касается того мерзавца, который это сделал, - сказал он, - он рисковый парень, понимаете? Ведь на карту было поставлено многое, готов побиться об заклад на последний цент. И что он делает? Выбирает простейшее оружие - велосипедную спицу. Вот только ему не повезло, он угодил в собственную ловушку. Стрелять или орудовать ножом может кто угодно, но мало кто умеет так обращаться со спицей. И это сужает нам круг подозреваемых.

– Я думаю.

– Далее: что общего у белой девушки с черными гангстерами?

– Здорово у вас получается.

– Только поосторожнее с выпивкой, Джордж.

– Нечего бояться, дружище, моя старуха убралась к своей мамочке. А та ещё чище её. Вечно наготове клыки и когти.

Крамер рассмеялся.

– Знаете что? Когда вы этого гада возьмете, привезите его сюда. Я им займусь.

Его мрачный взгляд пылал угрозой.

– Ни в коем случае, - ответил Крамер.
– Я приберегу его для себя. И, клянусь, ему небо с овчинку покажется.

Аббот чокнулся с ним.

– Только я вас прошу, ни гу-гу о том, что случилось, - предупредил его Крамер.
– Мы сумеем удачно начать, если всё сохраним в тайне. Вам ясно?

– Разумеется ясно, дружище. Компания мистера Аббота начала его утомлять. И вообще Крамеру было пора. Так что он ушел.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда он вернулся, в отделе никого не было, только в пишущей машинке он обнаружил листок с шутливым донесением. Там сообщалось, что у полковника Дю Плес-си важные новости и что в крайне неотложном случае его можно найти по телефону 21111. Это был телефон резиденции бригадного генерала. Ну, разумеется, у того прием по поводу обручения его дочери, этого страшилища, с каким-то архитектором. Обычно это бы Крамера взорвало - самое время лакомиться мясом на гриле и следить вполглаза, все ли в порядке. Но сейчас ничего лучшего он и желать не мог. Неотложный у него случай или нет, это как посмотреть. А он может продолжать свое дело как минимум до утра без помех. И очень хорошо, что больше никого нет, значит не будет претендентов перенять следствие. Это дело принадлежит ему - и Зонди, если этот ленивый черномазый надумает им заняться. Он позвонил дежурному.