Само собой разумеется, этой глупостью заниматься мы не стали. Зато мы занялись другим. На следующий же день на пару с Геной отправились прямиком к «крестной матери» Севы Желтухина — заместителю главного редактора «Городской газеты» Римме Александровне Спесивцевой. Варвару с собой не взяли, дабы она, уже засветившись в штабе Шелеста, не светилась в редакции. Малышкиным же строжайше наказали, чтобы они не смели даже намекать на наше знакомство. Такие предосторожности мы не сочли излишними, потому как ведать не ведали, к чему приведет общение с Риммой Александровной.

В первые минуты мне показалось, что это общение не сулит нам ничего хорошего. Спесивцева оказалась дамой лет пятидесяти с зычным голосом образцового сержанта. На наше приветствие она лишь кивнула головой, скомандовав:

— Садитесь!

Мы послушно сели, хотя оба испытали сильное желание этого не делать из чувства противоречия — в свое время мы досыта наелись всяких команд, особенно Гена. Кирпичников посуровел, но не более чем на пару секунд, после чего придал своему лицу выражение спокойной невозмутимости и представился:

— Я — руководитель частного детективного агентства «Феникс» Геннадий Валентинович Кирпичников. А он — мой ближайший сотрудник Игорь Андреевич Погребецкий. Мы пришли к вам по делу.

Римма Александровна откинулась на спинку стула и внимательно уставилась на нас — в ее глазах я увидел смесь настороженности и любопытства.

— Слушаю, — произнесла она таким тоном, каким обычно приказывают стоять смирно.

Гена сжал губы, но через мгновение их разжал, чтобы произнести:

— Мы пришли к вам по поводу вашего журналиста Всеволода Желтухина. Того самого, которого вы печатаете под фамилией Жаркий. Вы знаете, где он сейчас находится?

— В отпуске. А в чем дело? — рубанула Римма Александровна.

— А дело в том, что во время своего отпуска он занимался совершенно конкретной работой в другом месте. И вы наверняка в курсе. Поэтому рекомендую не придумывать для нас никаких легенд.

— С какой стати вы со мной в таком тоне разговариваете? — вскинулась замредактора.

— Я разговариваю с вами точно так, как разговариваете со мной вы, — отрезал Гена.

Мысленно я обругал своего начальника последними словами, потому что понял: сейчас нас выставят за дверь, и мы ничего не сможем поделать с этой дамой, которая, несмотря на свои командирские замашки, явно предпочитает в отношении себя иное обращение. Но произошло невероятное: Римма Александровна вдруг рассмеялась, отчего помолодела лет на пять и заметно похорошела.

— О господи! — махнула она рукой. — Так вас задело, как я разговариваю? Не обращайте внимания. У меня такая манера. Дурацкая манера, я понимаю, пытаюсь за собой следить, но постоянно забываюсь. У меня муж полковник, так вот он говорит, что, когда со мной разговаривает, ему все время кажется, будто он на докладе у генерала. А о вашем агентстве я, кстати, слышала. Отзывы хорошие. Так в чем там дело с Желтухиным?

Гена разом помягчел, а я даже изобразил улыбку: в конце концов, у каждого могут быть свои недостатки, и командирский тон — отнюдь не самый большой из них.

— Вы наверняка в курсе, — сказал Гена, — что Желтухин работал в штабе Никиты Петровича Шелеста…

— Почему работал? — острое журналистское ухо вмиг уловило прошедшее время.

— Больше недели назад Желтухин пропал. Причем прямо из вашей редакции, куда он непонятно зачем заходил. Ему позвонили по телефону, он буквально сорвался с места — и с тех пор его никто не видел.

— Запил и залег в берлогу. То ли я его не знаю! — безапелляционно заявила Римма Александровна.

— Говорят, когда он работает на выборах, он себе этого никогда не позволяет, — осторожно заметил я.

Римма Александровна на пару секунд задумалась, после чего рявкнула:

— Точно! Слыхала я об этом! Гад паршивый! Он бы так на работе себя держал! — И вдруг насторожилась: — С ним какая-то проблема?

— Мы пока не знаем, — осторожно заметил я.

Спесивцева вздохнула, и по этому вздоху я понял: «гад паршивый» ей по-своему дорог, а потому мы имеем весьма серьезный шанс получить помощь.

— Но этот хрен ядреный мог сам куда-нибудь смыться. С него такое тоже станется. Башка у него светлая, но дурная! — вновь начала гневаться замредактора. — У него когда какой серьезный напряг в жизни возникает…

— Это не так, — перебил ее Гена. — Потому что вслед за Желтухиным исчез и его компьютер. Кто-то похитил из квартиры ноутбук.

— То есть кому-то надо было получить информацию? Или сделать так, чтобы до этой информации никто не смог добраться? — проявила сообразительность Спесивцева и неожиданно со всего маху хлопнула ладонью по столу. — Стоп, мужики! Вчера нам в редакцию принесли одну статейку, попросили разместить как платный материал. Так вот сто против одного — ее Желтухин писал. Уж я-то его стиль знаю, сама журналистике учила. Что вы по этому поводу скажете?