Надо было предупредить охрану.

Теодора замерла около двери. На панели справа был виден просторный мраморный холл и ноги Самуэля, который сидел на полу. Судя по всему, стучал он не туфлей, а головой. То-то звук такой странный.

Открыть и позволить ему уснуть в ее квартире? Или вырваться из этого замкнутого круга? Ей не до выяснения отношений. Она занята, ее жизнь полна и разнообразна. Зачем она тратит время на эту бессмыслицу?

Вздохнув, Теодора плотно закрыла дверь между прихожей и гостиной, взяла телефон и набрала внутренний номер охраны. Те ответили мгновенно.

– Джо, – обратилась к охраннику женщина, устало прикрыв глаза, – у моей двери уже час сидит мистер Мун. Пожалуйста, помоги ему добраться домой. И передай по смене – больше не пускать.

– Да, мисс Рихтер.

По голосу было слышно: он крайне удивлен. Изумлен. Но выдержка и профессионализм не позволяли спросить или сказать лишнее слово. Идеальный сотрудник. На то, чтобы подняться с первого этажа сюда, понадобится пять минут. Теодора подошла к раковине, налила из фильтра воды и сделала несколько глотков. Она могла бы спать еще часа три. А вместо этого вырвана из сна. Восстановиться не успела.

Она вернулась в спальню, ступая по мягкому ковру, и взяла в руки телефон. Несколько сообщений, пара пропущенных звонков с незнакомых номеров. Она не стала ничего читать. Залезла в книгу контактов, задумчиво принялась ее пролистывать и надолго остановилась над контактом «Детектив Аксель Грин». В последний раз Грин звонил ей два года назад. Когда заставил ее вернуться из командировки. Когда его опасения подтвердились.

Теодора вздохнула, с улыбкой прогоняя несвойственные ей мысли, бросила телефон на постель и посмотрела в окно. Близился рассвет.

2001 год

Марсель

Близился рассвет. Рассвет новой жизни, рассвет, за которым последует ослепительный полдень, новая жизнь и новая мечта, которую я обязательно реализую. В этом новом прекрасном мире не останется места прошлому, не останется игр, правила которых определяла бы не я. В этом мире не будет ничего, что заставляет меня нервничать, и никого, кто заставляет меня сомневаться в себе.

Я выползла из-под тяжелой руки мужчины, чьего имени не помнила, пошла в душ, чтобы смыть с себя чужой запах и сокрушительное ощущение страсти, которое сопровождало мою вторую жизнь. Мужчина не пошевелился и не застонал. Кажется, он вчера что-то принял. Я – нет. Мне не нужны были вещества, чтобы обострить чувства. Я и так жила все время на острие, тщательно следя за тем, чтобы эти две Анны не пересекались.

После душа я ушла на кухню, где привычно щелкнула пультом телевизора, включая «ТВ5 монд». Привычка слушать новости, не слушая их, когда-нибудь окончательно лишит меня наконец обретенного после всех хитросплетений судьбы равновесия.

Я давно в разводе, дочь растет и выглядит вполне милой девочкой. Ее схожесть с собой я стараюсь не замечать, а ее увлечения – поощрять, давать ей все, о чем она просит, и не мешать ее общению с отцом.

Я совершенно ее не опекаю.

Я даю ей мало внимания.

Я боюсь ее до чертиков. Боюсь, что она прочтет в моих глазах правду о своем рождении. Боже, прошло двенадцать лет, а я до сих пор боюсь этой тайны как огня. Мне проще держать ее вдали и собственную тоску забивать случайными знакомствами. Я знаю все лучшие места во всех столицах Европы. Но что важнее, там знают меня. Знают мои вкусы и понимают, почему я плачу за конфиденциальность.

Стакан воды с лимоном приводит меня в чувство. Я поправляю волосы и подхожу к кофемашине. Начинаются новости. Я делаю чуть громче и вожусь у плиты, подогревая тосты. Я полюбила процесс приготовления пищи.

– …детектив Аксель Грин, раскрывший это страшное дело, от комментариев отказался, но…

Нож, которым я собираюсь намазать арахисовое масло, падает из рук и звонко ударяется о плитку. Я медленно поворачиваюсь к экрану. Картинки сменяют одна другую, мне показывают портреты неизвестных людей, взрослых и детей, а потом появляется знакомое лицо. Я судорожно прижимаю руки к груди.

Широкоплечий и прямой, Аксель стоит, положив ладони на трибуну. Это явно повтор кадров полицейской пресс-конференции. На нем пиджак, рубашка, джинсы. Волосы длинные, чуть ниже плеч. Лицо все то же, почти не изменилось. Легкая небритость, упрямо поджатые губы. Вдруг он смотрит в камеру, и мое сердце останавливается, останавливается дыхание. Тщательно выстроенный фундамент из любовников и собственной наивной успешности рушится в один момент. Я опускаюсь на стул, не обращая внимания на то, что тосты, кажется, начинают гореть. Этот взгляд вытряхивает из моего тела душу. Он смотрел на меня так же в ту ночь, спрашивая о том, уверена ли я в своем решении уехать.