– Ни фига себе, – протянул Саша-Мерседес. – А ты ментов не боишься? Сейчас на дорогах сильно шмонают.

– Я ничего не боюсь.

– Дай посмотреть, – сказал он и выпрыгнул из машины.

– Стой! – крикнул я, наводя на него пистолет.

– Эй, осторожней! – закричал Саша. – Он же у тебя заряжен.

– Вот именно. Я же тебе говорил. Надень-ка вот это.

Я бросил ему то, за чем заезжал в «Детский мир».

– Наручники?!! Ты что, сдурел? Кончай, дай сюда мне свой пистолет.

– Стой, где стоишь! – снова крикнул я. – Не двигайся!

– У тебя что, крыша поехала?!!

– Надень их!

– Не буду я ничего надевать. Пошел ты в жопу.

– Надень, – повторил я тихим голосом и поднял пистолет на уровень его лба.

– Да зачем?!!

– Надень, я тебе говорю.

– Вот блин! – чертыхнулся он, застегивая наручники у себя на запястьях. – Странные какие-то. Чего ты задумал? С ума что ли сошел?

– Не дергай руками, – предупредил я его. – Стой смирно.

Я боялся, что он может их сломать. Если бы он только знал, что наручники для него я купил в «Детском мире»! Очень хорошая имитация. Для каких, интересно, детей делают такие игрушки?

– Ну а дальше-то что? – сказал он. – Ты на фига все это сделал?

У него был очень глупый вид в этих наручниках. Боюсь, правда, что у меня с пистолетом тоже вид был не самый умный. Могу себе представить, как наша парочка смотрелась со стороны. Жаль, Маринины однокурсники нас не видели. Это уж точно было покруче их «Вишневого сада».

– Ну, и долго так будем стоять? – наконец сказал он. – Может, перестанешь целиться мне в рожу?

Но мне нужно было еще немного времени. Я все еще не совсем пришел в себя. У меня нервы разыгрались. Даже в ушах звенело.

– Подожди, – сказал я. – Можешь постоять так чуть-чуть? Сейчас я скажу тебе, что надо делать.

И тут он догадался, что я его обманул.

Люди, я заметил, вообще, странные существа. Иной так во что-нибудь поверит, что потом просто-напросто знать ничего не хочет. Даже если он стоит в лесу, и вокруг никого, и поблизости неизвестно насколько глубокий полузамерзший пруд, куда потом легко могут бросить его остывшее тело, а в голову ему наведен тяжелый черный револьвер, который один идиот незаконно протащил через таможню. Такому человеку уже объясняй, не объясняй – ему все до лампочки. Единственное, что его волнует – это то, что его накололи. Короче, он помолчал минуты две, а потом сказал:

– Ну и долго так будем стоять? Может, перестанешь целиться мне в рожу?

– Подожди, – ответил я. – Постой так чуть-чуть. Сейчас я скажу тебе, что надо делать.

– Стоп! – заорал он вдруг диким голосом.

Я раньше даже и не слышал, чтобы кто-нибудь так вот кричал. Может, их в армии этому учат.

– Стоп! – еще раз крикнул он, как будто одного раза ему было не достаточно.

Тем более, прикол-то состоял в том, что мы и так оба стояли, почти без движений. Так что кому он кричал свое «стоп» – вообще остается загадкой.

– Стоп! – крикнул он в третий раз, и я подумал, что это уж точно был перебор.

– Чего ты? – спросил я. – Чего разорался? Можешь помолчать немного. У меня и так в ушах сильно звенит.

– Ты зачем меня сюда притащил?

– Подожди, сейчас все скажу.

– Ты меня специально сюда притащил, чтобы вот эти железки мне на руки нацепить?

– Стой смирно, а то я могу случайно нажать на курок.

– Ты меня кинул!

– Ну и что?

– Нет никакой «Феррари»?!!

– Откуда она возьмется в лесу, сам подумай.

– Я не смогу поездить на ней?!!

– Как-нибудь в другой раз.

– Ты обещал мне, что я буду водить «Феррари»!

В отчаянии он пнул ногой ствол дерева и тут же скривился от боли. На секунду я даже подумал, что все-таки придется, наверное, выстрелить в него. Он никак не мог успокоиться. Я даже не представлял, до какой степени для него все это было серьезно. Пистолет его уже практически не волновал. Он продолжал колотить ногами мой джип, и я начал серьезно волноваться, что он сломает либо ноги, либо машину.

– Эй, кончай! – крикнул я ему. – Завязывай. Ехать пора.

– Да пошел ты! – закричал он, поворачиваясь ко мне. – Козел!

В глазах у него блестели настоящие слезы.

– Я из-за тебя ноги промочил!

Он продолжал ругаться без остановки, поэтому в конце концов я вынужден был достать клейкую ленту и заклеить ему рот. Не мог же я слушать его бесконечно.

Впрочем, довольно скоро выяснилось, что лучше мне было этого не делать.

Как только мы выехали на Кольцевую, он начал издавать странные звуки. В детстве в деревне у бабушки я слышал такие звуки, когда закипал ее старый медный самовар. Сначала в него надо было накидать всяких щепочек, которые мы с двоюродным братом собирали по всему двору, а потом он начинал пыхтеть, окутавшись горьким дымом. Саша-Мерседес теперь пыхтел почти так же. Сидел со скованными руками и заклеенным ртом на переднем сидении моего джипа и пыхтел как бабушкин самовар.