В начале я решил не обращать на него внимания. Он и так мне уже всю плешь переел. То отказывался ехать, то проваливался под лед, то бампер мне чуть не погнул из-за того, что я кинул его насчет «Феррари». А как, спрашивается, мне было утащить его из этого паршивого магазина?!! Так нет, ему и этого было мало! Теперь он задумал пыхтеть. Ненависть с каждой минутой закипала во мне все сильнее.

Однако он не ограничился одним самоварным пыхтением. Видимо, для того, чтобы разозлить меня по настоящему, он скоро начал выкатывать глаза. На мгновение затихал, поворачивался ко мне, чтобы я лучше видел, а потом выкатывал белки, красные как у негра. Не знаю, как он сумел их так налить кровью, но мне было ужасно противно.

– Ты кончишь, блин, свой цирк или нет?!! – в итоге заорал я.

На моем месте любой бы так закричал. Всякому терпению есть конец. Кому будет приятно все это видеть?

– Кончай, я тебе говорю! Если не перестанешь, я тебя монтировкой по башке тресну.

Но он по-прежнему вертел головой и мычал что-то через клейкую ленту.

– Заткнись! Ты меня достал, идиот!

Я уже не знал, что с ним делать. Бить его монтировкой я бы, разумеется, не решился. Ему и так сегодня не повезло. К тому же кровь, наверное, испачкала бы сиденье.

Наконец он стал затихать, и я подумал: «Ну, слава Богу». Ехать оставалось не больше пятнадцати минут.

Чуть-чуть помолчав, он вдруг захрипел и начал заваливаться на бок. Причем как раз на тот бок, где сидел я. Он навалился на меня всем телом, и мы едва не въехали в задницу темно-синей «восьмерки». Не знаю, как я сумел удержать руль. Меня прошибло таким потом, как будто я в шубе вошел в парную.

– Ты что, сдурел?!! – заорал я, притормаживая у обочины. – Совсем обалдел, что ли?!!

Он никак не отреагировал и продолжал лежать на моем плече. Чтобы оттолкнуть его, мне пришлось изрядно напрячься.

– Ты чего? – сказал я, когда его башка глухо стукнулась о стекло. – Ты меня слышишь?

Он бессмысленно таращил глаза, практически не подавая признаков жизни.

– Эй, ты чего? – я вдруг забеспокоился. – У тебя все нормально?

Он так же тупо смотрел то ли на меня, то ли в пространство.

– Ты меня слышишь?

Он не отвечал.

– Ты как себя чувствуешь?

И вдруг я понял, что он умирает. Я увидел это в его глазах.

Вообще-то, я много чего не ожидал сегодня утром, но вот к этому, честно сказать, я точно не был готов. На сто процентов не был готов. На миллион процентов. На миллиард, если хотите.

– Ты что, не можешь дышать? – заорал я как сумасшедший. – Дышать не можешь? Эй, ты слышишь меня?!!

Я изо всех сил треснул его по щеке.

– Смотри на меня! Что с тобой?!! Ты меня видишь?

Он попытался поймать меня в фокус, но я понял, что ему это не удается. Он ускользал от меня.

– Дыши! – закричал я и сорвал с его лица клейкую ленту. – Дыши! Давай, дыши! Дыши глубже!

Лента оторвалась с таким ужасным треском, что мне показалось будто вместе с ней отошел кусок кожи. Однако Саша-Мерседес даже не вздрогнул. Судя по всему, он уже почти не соображал, что с ним происходит.

– Астма, – просипел он. – Пластырь… Нельзя… Аллергия…

– У тебя астма? – закричал я. – Астма? Чего же ты раньше не предупредил?

Идиотский, конечно, вопрос, но у меня в этот момент у самого крыша чуть не поехала. В мои планы никак не входило убийство.

– Эй! Эй! – продолжал кричать я. – Не отключайся! Слушай меня!

Он захрипел и снова выкатил налитые кровью белки.

– Лекарство! У тебя должно быть какое-нибудь лекарство! Чем ты лечишься? Ты слышишь меня?

– В магазине… – прошипел он. – Киря знает…

Вот это был уже настоящий косяк. Насколько я понимал, без лекарства он должен был скоро загнуться, и тогда его смерть оставалась полностью на моей совести. Впрочем, совесть была тут не самая крупная проблема. Куда я потом дену его труп? Вот от чего у меня мгновенно взмокло подмышками. А с другой стороны, что я мог сказать Кире? «Ты знаешь, у нас вышел небольшой косячок. Я твоему боссу залепил рот клейкой лентой, и он теперь помирает. Быстрее покажи, где у него тут лекарство». Так, что ли, я должен был ему сказать?

– Слушай, – опять закричал я. – Как оно называется, это лекарство? Ты мне скажи. Может, в аптеке купим?

Но он больше не отзывался. Просто закатывал глаза и сипел как испорченный электрический чайник. У меня от одного этого звука по коже пробивал мороз. Откуда мне было знать, что теперь делать? Я в реанимации не работал.

– Киря знает, – снова вдруг просипел он. – У Кири спроси… Помоги мне…

Вот так получилось, что я должен был спасать его жизнь. Причем времени оставалось явно не много.