– Я это уже слышал.

Сначала я планировал заклеить ему глаза, чтобы он не видел дороги. Но потом просто откинул спинку его сиденья и набросил ему на голову свою куртку.

– Лежи смирно, а то она упадет.

– Мне-то какое дело. Пусть падает, – глухо пробурчал он из-под куртки.

– Тогда я не смогу тебя отпустить.

– Убьешь, что ли?

– Еще не знаю. На эту тему я не думал пока… Просто не смогу отпустить.

– Так у тебя никакой жратвы не хватит. Ты сколько меня собираешься держать?

– Не знаю еще. Это не от меня зависит.

– Понятно, – сказал он. – Слышь!

– Что?

– Спасибо тебе.

– За что? – удивился я.

– За то, что глаза мне не заклеил. Все брови потом на хрен бы оторвал. Ты ведь хотел, спорим?

Он помолчал, но потом из-под куртки снова раздался его голос:

– Слушай, а «на хрен» можно говорить или нельзя?

– Я думаю, лучше не надо.

Когда мы подъехали к моему дому, мне пришлось снять с его головы куртку. Я не мог провести его от машины к подъезду в таком виде. Мало ли кто выглянул бы в этот момент из окна. Риск, что он запомнит дом, разумеется, был, но я так долго кружил по окрестностям, что найти именно это место впоследствии он мог лишь случайно.

– Только будь поосторожней с этими наручниками, – сказал я, приковывая его к батарее.

– Да? А что такое? – настороженно спросил он.

– Они не совсем обычные. Ты же видишь, у них немного другая форма.

– Вижу. Ну и что?

– Да ничего. Просто, если ты будешь сильно дергаться, они взорвутся и разнесут мне всю кухню.

– Как это взорвутся?

– У них вот здесь под этой штуковиной скрыт детонатор.

– Да иди ты.

На этот раз он явно не поверил мне с первого раза.

– Сам попробуй. Дерни посильней, и увидишь. Мне лично терять нечего. Если тебе тоже без разницы, то давай.

Он внимательно посмотрел на наручники, а потом перевел недоверчивый взгляд на меня.

– Ерунда какая-то. Где ты их взял? Я про такие даже не слышал.

– Один эфэсбешник подарил. Я ему с сыном помог. Помнишь пацана, которого я притащил к Петровичу на проводины, когда мы с тобой познакомились? Вот это и был его сын. А наручники эти до прошлого года были засекречены. Поэтому ты про них ничего и не слышал. Но теперь в спецслужбы поступает на вооружение другая модель, так что эти уже не актуальны. Но ты с ними все равно поосторожней.

– Какая еще другая модель?

Надо было что-то очень быстро придумать.

– Те будут еще круче. Они впрыскивают яд. Цианистый калий. Ураганный отек легких, и задыхаешься через пятнадцать секунд. Как будто тебе в дыхательное горло влили пять литров воды.

Так нагло я, наверное, еще не врал никогда.

– Короче, я тебя предупредил. Старайся поменьше вертеться. А к телефону даже и не тянись. Его уже давно отключили.

Он облизнул губы и неожиданно улыбнулся.

– Ты чего? – спросил я.

– А я ведь кое-что видел.

– Что ты видел?

У меня похолодело на сердце. Неужели он запомнил дорогу? Сколько бы я не блефовал на этот счет, убивать его я точно не собирался.

– Ну, помнишь, ты спрашивал про свет в коридоре? Белая дверь в конце, все эти дела.

Я с облегчением перевел дух. Он говорил совсем не о том, о чем я подумал.

– Это когда ты ласты начал загибать?

– Но. Теперь я точно вспомнил. Ясно вот так видел как тебя.

– И что это было? Ангелы?

Он помолчал и еще раз улыбнулся.

– А не скажу.

– Почему?

– Да пошел ты в задницу. «Задница» ведь не матерщинное слово?

– Нет, это просто часть тела.

– Вот и пошел ты в эту часть тела. Ни фига я тебе не скажу.

Когда я приехал к Марине на дачу и спросил – можно ли остаться у нее ночевать, маленький Мишка бросил в меня мячом. Я поймал мяч и кинул его обратно. Так мы дурачились минут пять, а Марина смотрела на нас и качала головой.

– Ну, так как? – спросил я, когда Мишка убежал за своим мячиком к дальним деревьям.

Честно говоря, я специально закинул его туда.

– Ты же знаешь, – пожала она плечами. – И всегда знал.

– Да? – сказал я.

За весь вечер она больше не обмолвилась на эту тему ни словом. Пока Мишка не уснул, мы молча целовались в темноте на веранде, а потом она увела меня к себе в комнату.

Пистолет так и остался лежать у меня в машине.