Варвара Грудинина… Я не придираюсь, но ей ужасно не идет новая фамилия. Согласитесь, что Варвара Красавина звучало бы лучше.

– Макс, ты…, – Кира собирается было возразить, но от дальнейших расспросов меня спасает симпатичная медсестра.

– Кира Олеговна, вам лучше уйти. Врач разрешил десять минут. Время вышло, – обращается она к Баженовой смущенно перебегая взглядом от меня к Кире и обратно. – Сейчас начнется обход.

– Все в порядке, я уже ухожу, – с вежливой улыбкой кивает Кира и переключает фокус внимания на меня. – Макс, я завтра заскочу ненадолго. Ты не против?

Может быть, зря, но я соглашаюсь. После всего, что Баженова и связи ее отца сделали для меня, отказать было бы верхом невежества.

Наверное, в глубине души я знал, что одним визитом Кира не ограничится. И за вторым визитом последовал третий, четвертый, пятый и так до самой выписки.

Она больше не заводила разговоров на личную тему и вела себя максимально тактично и ненавязчиво. Возможно, Баженова специально сменила тактику, но теперь я не чувствовал себя дичью и к концу третьей недели разглядел в ней остроумную разностороннюю собеседницу, так же сильно увлеченную своей профессией. Много лет назад Кира сказала чистую правду – у нас действительно много общего. И с этим оказалось чертовски сложно поспорить.

После выписки я сразу вылетел в Париж. Баженова проводила меня в аэропорт и искренне пожелала удачи. Мы расстались легко, как старые приятели, ну или мне так показалось.

По крайней мере ни по прилету, ни в следующие несколько дней она не заваливала мой телефон сообщениями и звонками, позволив мне решать, хочу ли я продолжить наше общение. Это был мудрый и правильный шаг с ее стороны. Я оценил.

В офисе агентства меня встретили, как героя, но наотрез отказались отправлять на новое задание, дав мне отпуск сроком на месяц и выписав огромный гонорар, чтобы я провел его ни в чем себе не отказывая.

На все вопросы о судьбе Люка и Рауля отвечали уклончиво и неоднозначно, пичкая завтраками и заверяя, что их возвращением занимаются на самом высшем уровне. В парижском офисе ББС мне отвечали примерно то же самое. Во взвинченном подвешенном состоянии я безвылазно просидел в своей квартире около двух недель, направляя бесконечные запросы во всевозможные инстанции и пытаясь поднять волну среди журналистов.

А спустя двадцать дней после прилета в Париж, Люк позвонил мне сам и сказал, что они с Раулем возвращаются домой. Блядь, это был самый счастливый день в моей жизни за последние три года. Эмоции кипели внутри взрывной волной энергии, до одури хотелось с кем-то поделиться своей радостью, и я позвонил Кире…

– Ты говорила, что я узнаю первым, если моих друзей освободят.

– А разве это не так? – мягко рассмеялась она в трубку.

– Наверное… черт, я не спросил.

– Когда они будут в Париже?

– Завтра утром. Вечером мы встречаемся у меня. Предчувствую знатную попойку, – улыбка расползается на все лицо, вызывая неприятное натяжение справа.

«Украсивший» мою физиономию шрам значительно побледнел и больше не бросается в глаза, но фантомные ощущения пока никуда не делись.

– Супер. Хотела бы я на это посмотреть, – непринуждённо обронила Кира.

– Прилетай, – недолго думая, бросил я.

И она прилетела. В этот же день, спустя всего шесть часов, с порога предупредив, что через два дня ей нужно быть в Лондоне. Я сделал вид, что поверил, а спустя всего сутки Кира придумала какой-то нелепый повод, чтобы задержаться в Париже на неделю, а еще через десять дней мы вместе вылетели в Австралию. Я – снимать местные самобытные племена, Кира – в качестве моего личного ассистента.

Спустя еще четыре года

Москва

– Варь, ну ты где? – разносится по салону автомобиля недовольный голос Маринки. – Я второй стакан минералки пью, на меня уже официанты криво косятся.

– Они просто тобой любуются, Мариш. Закажи что-нибудь на своей вкус, – взглянув на смарт-часы, предлагаю я.

Блин, опаздываю почти на полчаса. Неудивительно, что Грызлова возмущенно бухтит, хотя сама не отличается пунктуальностью. Но когда она задерживается, я помалкиваю и терпеливо жду.

– Что у тебя опять стряслось?

– К свекрам Илюху пришлось завозить. У Влада какой-то форс-мажор на работе, – виновато объясняю причину задержки.

– В субботу? У него же выходной.

– Ага, выходной. Должен был быть, пока у какого-то супер-пупер важного пациента не возникли проблемы с имплантами. То ли десны воспалились, то ли костная ткань не прижилась. В общем, я не вникала, но ситуация серьезная.

– Грудинин, как всегда, – хмыкает Грызлова. – Мог бы и на понедельник своего супер-пупер пациента перенести. У Влада, как суббота, так сразу важные дела. Он дома, вообще, появляется?