Но самая красивая часть – это мужчина, стоящий ко мне спиной и работающий у плиты. Кепка задом наперед, толстовка с капюшоном и кроссовки для бега трусцой. Он выглядит таким же расслабленным и комфортным, как и дома, и я не могу быть более благодарна Рио за то, что он заставил меня поднять пятую точку и причесаться.

И быстро становится ясно, что у его брокера не было квартир, которые можно было бы посмотреть. Ему просто нужно было вытащить меня сюда.

– Райан? – Я оглядываюсь. – Что происходит?

Повернувшись ко мне, он расплывается в потрясающей улыбке, демонстрируя ямочки на щеках.

– Присаживайся, – он указывает на кухонный стол.

Ошеломленная, я выдвигаю табурет и сажусь, мой взгляд блуждает по красочному букету в центре столешницы.

– Хочу, чтобы ты знала, я сохранял их живыми целых три дня. – Непринужденность его тона заставляет меня улыбнуться.

Райан ставит передо мной тарелку. Французские тосты, яйца и фрукты, но для себя у него больше ничего нет. Он пододвигает мне кофе со льдом и ставит на стол свежие сливки с мятно-шоколадной крошкой.

– Что происходит? Где мы?

Он не отвечает на мой вопрос.

– Я на днях сказал не те слова, – говорит он вместо этого. – И есть еще кое-что, что тебе нужно услышать.

Сглотнув, я уделяю ему все свое внимание.

– Я не осознавал, насколько был одинок, пока не появилась ты. Все это время ты существовала за пределами четырех стен моей квартиры. Все, что мне когда-либо было нужно, существовало за пределами этой квартиры. Затем ты вошла внутрь и вернула меня к жизни, и я отказываюсь возвращаться в свой мир до тебя. Я не вернусь к той жизни, что была у меня до тебя, Инд.

– Я тоже не хочу жизни без тебя, Райан, но иногда все не так просто. Жизнь не делится на черное и белое.

– Ты думаешь, я этого не знаю? Я не видел черно-белого с той секунды, как ты вошла в мою квартиру. Теперь это выкрашенные в розовый цвет ногти на ногах, фиолетовая одежда, зеленые растения и чертовы желтые занавески. – Он качает головой. – И так много гребаного синего. Я вижу только синий цвет. Перевод: я вижу только тебя.

Слезы щиплют мне глаза, и я потрясена тем, что они у меня еще остались.

– Мне нравится, что ты читаешь любовные романы, чтобы понять чувства других. Мне нравится, что ты любишь цветы и растения, потому что заботиться и позволять чему-то расти – твоя вторая натура. Мне нравится, что ты испытываешь каждую эмоцию так сильно, что это захватывает все твое тело. Но, детка, я хочу быть тем, кто заставит тебя почувствовать то, что пишут в твоих любимых книгах. Я хочу быть тем, кто подарит тебе детей, которых ты будешь лелеять и растить. Когда ты думаешь обо мне, единственная эмоция, которую я хочу, чтобы ты испытывала, – это безусловная, потрясающая любовь. Потому что, когда я смотрю на тебя, я вижу все свое будущее, и мне невыносимо жить в мире, где ты смотришь на меня и не видишь того же самого.

Я утираю слезы со щек.

– Я хочу этого, Райан, ты это знаешь. Я просто так боюсь втянуть тебя в жизнь, которой ты не хочешь. Или не хотел до недавнего времени. Это не входило в твои планы.

– Что, если я изменил свои планы ради тебя?

Возражение застревает у меня в горле.

– Я услышал тебя, Блу. Прошлым утром, когда ты сказала, что слова – это всего лишь слова, ты была права. Нам обоим говорили много такого, что не имело значения, и поэтому я любил тебя своими поступками. Я позволяю им говорить за меня.

Его тихая любовь. Она всегда самая громкая.

Я быстро бросаю взгляд на холодильник, где висят наш договор аренды и списки покупок, а также еще несколько бумаг.

– Я знаю, на что подписался, когда влюбился в тебя. С самого начала ты совершенно ясно дала понять, какой ты хочешь видеть свою жизнь, и я предпринимал шаги, чтобы это произошло, даже когда ты об этом не подозревала. Так что нет, Инд, тебе не нужно умолять меня о будущем, потому что это то, чего я хотел все это время.

Он снимает с холодильника новые документы, которые я никогда не видела, и кладет их рядом с моим завтраком.

– Я купил нам этот дом еще в январе, – переворачивая последнюю страницу того, что, как я теперь понимаю, является документом, он указывает на последнюю строчку. – И если ты мне не веришь, то вот твое имя.

Он поставил мое имя рядом со своим в договоре покупки дома еще в январе. Всего через несколько дней после травмы колена.

– Я всегда знал, Инд. Я хотел всего, чего хочешь ты, с тех пор как ты вошла в мой мир и напомнила мне о том, кто я есть. Ты вселила в меня надежду на то, что я смогу все это иметь: настоящую любовь, семью, детей. Надежду иметь те стороны жизни, которых, как я убедил себя, у меня никогда не будет, потому что никто никогда по-настоящему не полюбит меня за то, какой я есть, а не только за имя, которое я ношу.