«Что же ты выберешь, дорогой внук? »

— И что ты вновь забыл в моём доме? — недовольным тоном спросил старик, присев на противоположном от Дженсена диване.

— Я думал, что это и мой дом, отец, — с насмешкой произнес бывший солдат, приняв расслабленную позу, — Мы же семья, если ты забыл.

— А ты забыл о том, что мне плевать на все эти семейные связи. Я не стану относиться к тебе лучше только из-за того, что ты — моё чадо. У меня нет обязанности любить тебя.

— Да-да, старик, я всё прекрасно помню, — прикрыл глаза Тодд, вспоминая их прошлый диалог.

— Тогда, молодой человек, позвольте спросить ещё раз: какого хрена ты забыл в моём доме? — более злым и раздражённым голосом задал вопрос отец.

Дженсен же начал отвечать не сразу. Он долгое время представлял у себя в голове этот диалог, и он не мог поверить в то, что он всё же состоится. Ему долгое время хотелось избегать этой темы, а то и вовсе не поднимать её при отце, но открывшаяся правда перед ним поставила крест на выборе лёгкого пути. Теперь мужчина считал своим долгом поговорить о наболевшем со своим стариком, попутно размышляя, достоин ли тот продолжать жить.

— Язык проглотил? — не унимался старый, — У меня слишком мало времени для того, чтобы смотреть на молчащего тебя. Либо ты говоришь, по какой причине ты явился сюда, либо проваливай! — старался повысить тон он, — Я не потерплю террориста в собственном доме.

— Это же ты сдал меня, да? — всё-таки решился задать вопрос бывший солдат, взглянув своему отцу в глаза.

— Ты о чём? — тут же сделал удивлённый вид отец.

— В тот день, когда меня захватили... Это же ты навёл на меня тот отряд наёмников, да?

— Что за бред ты несёшь? Я не понимаю, о чём ты…

— Не притворяйся! — рявкнул мужчина, не выдержав лжи, что пытался навязать ему его отец, — Я прекрасно знаю о том, что ты помог тем людям схватить меня! Помог им заточить меня в плен! Рассказал им всё о моих способностях! — перечислял в гневе он, — Ты сдал меня!

— Если ты всё это знаешь, то зачем спрашиваешь меня? К чему эта глупость? — перестал играть роль удивлённого старый человек, вернув спокойное выражение лица.

— Хотел услышать правду из твоих уст, — отведя взгляд, произнёс Дженсен.

Старик поднял бровь, словно пронзая взглядом своего сына. Его лицо выражало полное спокойствие, и в этот момент он казался совершенно невозмутимым. Улыбка, медленно скользнувшая по его губам, придала его лицу самодовольное выражение.

— Так ты хотел услышать правду? — спросил старик, — Правда такова, что я сделал то, что казалось мне наилучшим в тот момент. Я давно устал от тебя и твоей бесполезности, устал от твоей беспомощности и слабости, Дженсен. Ты был как бич для меня, а не сын. И теперь, когда ты вернулся, ты всё равно только хлопоты мне приносишь.

Ухмылка на его лице стала более явной, и старик словно наслаждался этой ситуацией. Он впервые за много лет имел преимущество над своим сыном, и это приносило ему удовлетворение.

— Что ты будешь делать, старик? — спросил Дженсен, взглянув в глаза своему отцу, — Возьмешь на себя ответственность за всё, что случилось? Расскажешь причины столь явного предательства? Потому что, если нет, я не уйду отсюда, не получив ответов.

Старик медленно выпрямился и чуть наклонился в сторону Дженсена. Его ухмылка не покидала его лицо. Он сидел в настолько уверенной позе, что сразу складывалось понимание, кто настоящий хозяин этого дома.

— Ты думаешь, что твои способности делают тебя сильным, Дженсен? — произнес старик, его голос звучал презрительно, — А почему ты вообще думаешь, что это твои способности?

— Что ты имеешь в виду? — слегка напрягся Дженсен, глядя своему отцу прямо в глаза.

— То, что я и сказал, — злобно ухмыльнулся старый, — Всё это время ты ошибочно полагал, что твоя причуда была в тебе с самого рождения, но, увы, это не так. Твоя причуда — искусственная, — озвучил совсем другую правду он, нежели ту, что ожидал услышать бывший солдат.

— Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, — опешил мужчина, выражая всем своим лицом явное недоумение, — Что за бред? «Искусственная»? Как это вообще может быть?

Старик тяжело вздохнул, словно поднимая барьер перед тем, чтобы рассказать Дженсену о чем-то существенном. Он достал из кармана штанов пачку сигарет, извлек оттуда одну и медленно ее зажег. Дым стал висеть между ними, словно таинственный завесой, скрывая будущие слова.

После первой затяжки старик медленно произнес: