Закончив свою речь, отец спокойным взглядом рассмотрел лицо своего сына, что прямо сейчас было покрыто мнимым мраком. Хоть старик и понимал, что крепкой связи между ними не было, он чувствовал, что его слова очень болезненно отразились на Дженсене, а это означало, что в любой момент последний мог выкинуть что-то неожиданное и необычное, что может навредить старому человеку, так что тот полностью не расслаблялся.

— Вот ты и услышал правду. Дальше то что? — поинтересовался отец у своего сына, — Что ты будешь с ней делать? Помогла ли она тебе чувствовать себя лучше? К чему вообще было всё это, Дженсен? — продолжал и продолжал задавать вопросы он.

— Лучше мне не стало, — прервал череду вопросов старика бывший солдат, вновь взглянув в глаза своему отцу, от чего тот резко изменился в лице, — Я понимал, что нельзя ни на кого полагаться, но я никогда не предполагал, что меня может предать собственный отец. Это даже звучит дико, не так ли? — младший Тодд позволь себе слегка ухмыльнуться, но ухмылка та была не весёлой, а горькой, — Окупились ли хоть твои старания?

— Даже очень, — самодовольно улыбнулся старый, — Лучшая прибыль за всю мою жизнь.

— Это хорошо, — попытался успокоиться бывший солдат, слегка постучав по дивану, на котором он сидел, — Последний вопрос: где мать?

— Умерла недавно, — безразличным тоном ответил отец, — Упала с лестницы. Немного заговорилась о том, какой я плохой, что так жестоко поступил с тобой, и не заметила лишнюю ступеньку. При падении её шея сломалась, что привело к смерти.

— Не выдержал правды, да? — усмехнулся Дженсен, — Не нравится, когда кто-то критикует твои действия. Самый настоящий нарцисс!

— И она об этом прекрасно знала, но всё равно пошла к лестнице, — улыбнулся старик, — Хочешь поговорить с ней?

— Погово… — не успел договорить бывший солдат, как тут же в помещении раздался звук выстрела.

Как оказалось, всё это время старик держал в руке небольшой пистолет, направляя его на своего сына. Так как его рука находилась внизу, оружия видно не было, потому его обладатель рассчитывал на успех в своём замысле. И всё бы действительно сработало, если бы у его жертвы в лице Дженсена не было опыта в подобных встречах.

Как только пуля достигла лба бывшего солдата, она тут же отскочила в сторону. В последний момент младший Тодд успел активировать причуду и превратить часть своей энергии в своеобразный щит, который сделал его кожу более крепкой. Как итог: Дженсен смог выжить при прямом попадании пули в голову. Разумеется, подобное не совсем обрадовало стрелявшего.

— Похоже, ты совсем отчаялся, — разочарованным тоном произнёс бывший солдат, возвращая задранную от столкновения с пулей голову в прежнее состояние, — Если бы не твоя жажда крови, я бы, наверное, и не заметил твоего трюка с пистолетом. Прятал его под столом?

— Тьфу, даже умереть нормально не можешь, — сплюнул в сторону старик, — Вновь разочаровываешь.

— Похоже, такова моя судьба — вечно разочаровывать твои ожидания. Пожалуй, этот раз получился таким, за который мне не будет стыдно, — сказал он и поднялся с дивана, не отводя взгляда от отца, — Полагаю, другой судьбы у нас уже нет, да?

— Ты сам прекрасно знаешь ответ, — оскалился отец, — Я не буду спокоен, пока ты существуешь в моей жизни, а ты — пока я существую в твоей.

— Каким бы ты хреновым отцом не был, я никогда не переставал любить тебя, — внезапно сказал младший Тодд, — Ты был откровенным мудаком, но я никогда не видел в тебе того, кого хотел убить. Я… хотел быть похожим на тебя. Мне хотелось, чтобы ты… гордился мной, но ты никогда не замечал моих стараний.

— Потому что все твои старания были жалкими!

— Как и твоя жизнь, старик, — тут же ответил колкостью бывший солдат, — У тебя было всё, и потерял ты это не из-за меня, а из-за собственного нарциссизма. Ты умудрился потерять любящую жену, что всю жизнь терпела твои выходки, потерял уважение людей, потерял сына, который старался быть похожим на тебя.

— И что теперь? — отец понимал, к чему ведёт его сын.

— А теперь… ты потеряешь свою жизнь, жалкий ублюдок, — со злобным оскалом ответил Дженсен и достал пистолет из внутреннего кармана своей куртки, — Передай дьяволу, что это я прислал тебя к нему!

Серия выстрелов прогремела в тишине комнаты. Дженсен не жалел патронов. Каждый выстрел был актом освобождения от гнетущего прошлого, актом освобождения от того, кто всегда стоял между ним и его собственной свободой.

Пули пронзили тело старика, выбивая из него кровь и жизнь. Он даже не успел произнести последние слова или попытаться защититься. Его лицо выражало удивление и страх перед неизбежностью. Наконец, старик упал лицом на стол, а затем и всем телом на пол, навсегда прощаясь со своей жизнью, что за считанные секунды покинула его дырявое тело.