Я? Хватался за жизнь? Чёрт подери, да я хотел сдохнуть в том месте, чтобы мои мучения закончились, а он пытается убедить меня в том, что я хочу жить. Звучит, как самый настоящий анекдот, ей Богу.

«Также героям до сих пор неизвестна личность, что убила знаменитого хакера по прозвищу «Цикада». Напомним, что его тело нашли сразу после того, как в интернете было опубликовано его обращение ко всем людям, в котором он говорил о своём наследии. Герои и полиция прилагают все усилия для того, чтобы найти виновного, но каких-либо зацепок пока что найти не удалось. Держим руку на пульсе и верим, что виновные будут наказаны!», — озвучил небольшую речь диктор.

— Надо же, как они запели, — ухмыльнулся Дженсен, — До его смерти называли его злодеем, призывая найти и наказать его, а теперь с энтузиазмом и рвением пытаются найти его убийцу, делая вид, будто бы им действительно жаль, что Цикада умер. Вот она — человеческая двуличность.

— Незадолго до этого мы связывались, — решил вставить свои пару слов я, но немного по другой теме, — Он сказал мне, что у него не получается найти нужные мне данные.

— И судя по всему, ему всё-таки что-то удалось откопать.

— Думаешь, что его убили из-за меня?

— Из-за его деятельности, но тот факт, что это сделали только после того, как он занялся твоим делом, действительно наталкивает на мысль, что его ликвидировал кто-то, кто связан с твоим делом.

— Может ли это быть обычным совпадением?

— Может, но стоит готовиться к тому, что та компания, что ты ищешь, уже в курсе твоих поисков.

— И они решили действовать, — завершил мысль я.

Я и Цикада не предусмотрели того, что наши искомые цели решат сами нанести удар, за что, собственно, и поплатились. Мою жизнь им забрать не удалось, а вот хакер всё-таки умер. Я обрёк его на смерть, заставил подписать смертельный договор, и только по моей вине он отошёл в мир иной настолько рано. Плюс ещё один груз на мои плечи. Можешь гордиться собой, Син.

— Почему ты улыбался тогда? — вновь задал не самый приятный вопрос Дженсен.

— Если я отвечу тебе, что не знаю, ты не отстанешь, да? — решил убедиться в своей теории я.

— Это, разумеется, твоё личное дело, но мне нужно понять, как поступать с тобой дальше: либо мы оба стараемся поднять тебя на ноги, дабы привести в прежнюю форму, либо же мне стоит прикончить себя сразу, ибо пользы от безвольного, подавленного и слабого человека не больше, чем от муравья при строительстве многоэтажки, — выдвинул свои условия он, пытаясь загнать меня в определённые рамки.

— А ты сможешь прикончить меня? — моя любознательность не знала границ, потому мне очень хотелось узнать ответ на этот вопрос, даже если после него Дженсен поднимется и выпустит пулю мне в голову.

— Я делал это много раз, потому и в этот раз моя рука не дрогнет, — показывал он свою непоколебимость.

— Понятно, — разумеется, он не станет меня убивать, ведь всё это, скорее, обычная попытка вытащить из меня необходимую информацию.

Конечно, я мог молчать и ничего ему не говорить, но так я не смогу избавиться от проблемы, что прямо сейчас гложет мою душу, сердце и разум. Как-то раз я уже выговорился ему, и это помогло мне принять кое-какие фрагменты своего прошлого и настоящего, что очень сильно помогло в схватке со Звездой, и хоть я не знал, чем обернётся эта попытка, я всё же решил попробовать поговорить с ним об этом, ведь так у меня появится хотя бы маленький шанс на продолжение борьбы, смысл которой для меня утрачивался с каждой минутой моего существования в этом мире.

Всё же Потрошитель хорошо постарался, разрушив мою уверенность в себе и своих действиях. Я пока не знаю, есть ли за его словами больше, чем обычная попытка ослабить меня ментально, но мне почему-то кажется, что в той схватке он тоже действовал не очень свободно, будто бы что-то сковывало его.

И это тоже, пожалуй, нужно обсудить.

— Меня сломили, Дженсен, — с трудом разомкнулись мои уста в признании, — Джек смог победить меня морально, смог уничтожить непоколебимость моего разума, смог растоптать мои цели, мои мотивы и все мои достижения, после чего ему не составило труда добить меня, но уже физически.

— И как же ему это удалось?

— Он тоже был частью экспериментов по созданию универсального солдата, но им занимались в другом филиале, что располагается здесь — в США. Он прошёл через ту же боль и те же страдания, что и я: испытывал каждодневные пытки, раз за разом лишался надежды и наблюдал своими глазами, как гибли его друзья. И он… также, как и я, ничего не мог с этим сделать, — картины прошедших дней вновь возникли у меня перед глазами, но теперь в них присутствовали и воображаемые события, главным героем которых был действующий линчеватель, — Он рассказал мне об этом после того, как я сломал его маску.

— А я-то думал, почему он в другой маске выступал, — ухмыльнулся Дженсен, пытаясь найти даже в таких моментах что-то положительное.

— Затем, он стал поэтапно разрушать мою цель и мотивы. Он увидел во мне то, к чему я сам был слеп — моё эгоистичное желание отомстить лишь за себя.

— А разве это плохо?

— Всё это время я говорил всем и каждому, что хочу отомстить не только за себя, но и всех остальных детей, что погибли при попытке создать сыворотку. Я и сам не заметил, как начал лгать об этом, как начал ассоциировать себя с мстителем, c благородным мессией, что пришёл не только спасти человечество от боли и страданий, но и отомстить коварным злодеям, что собственными руками губили маленьких детей. Я лгал не только людям, но и самому себе. Это и увидел во мне Потрошитель, — Но это не самое страшное, что я услышал в ту ночь.