Кенджи вновь начал играть в свои игры, вставляя колючие замечания о его партнёрше. Внезапное напоминание о том, что Клэр может быть под угрозой, сильно напрягло его нервы, но он попытался не показывать свою раздражённость внешне, ведь это могло ещё больше ухудшить ситуацию.

— Кто же спас его? — всё-таки рискнул спросить парень, переборов свои негативные эмоции.

— Можешь не беспокоиться об этом, — не стал отвечать на вопрос мужчина, — Я с самого начала контролировал всю ситуацию, потому для меня не стали сюрпризом некоторые события. В конце концов, я их и подстроил, — в этот момент его ухмылка стала более устрашающей.

— Вы… всё контролировали? — сильно так удивился Клаус.

— Отклонений от сценария не наблюдается, — вновь расплывчато ответил Кенджи, — Всё именно так, как я того хочу.

Эти слова казались странными и ужасающими для парня. Он не мог осознать весь смысл сказанных мужчиной слов, но внутри пообещал, что всё тщательно проанализирует. Ему показалось, что в этих словах кроется что-то, что сможет помочь в будущем.

— Но всё же кем является тот, кто спас Сина? — с нескрываемым интересом спросил Клаус, пытаясь вытащить из мужчины больше информации.

— Человек, который попытается убить его в ближайшем будущем, — ухмыльнулся мужчина, — И сделает он это самым жестоким образом.

— Каким же?

— Нет ничего ужаснее и болезненнее, чем предательство человека, которому ты очень сильно доверяешь. Чем больше ты открываешь душу человеку, тем больнее он тебе её рвёт. Эта мысль стара как мир, но при этом никогда не теряет своей актуальности.

— Но почему этот человек предаст Сина? — пытался понять Клаус, — Если они действительно близки, я не вижу повода предавать Сина тогда, когда он больше всего нуждается в поддержке и помощи. Тем более, я не могу понять, зачем этот человек спас Айкаву, чтобы потом убить. Его же можно было убить сразу.

— Всё просто, Клаус, — сказал мужчина так, будто ответ на вопрос был самым очевидным из всех возможных, — Этот человек не может нарушить условия контракта, что мы с ним заключили, как и не может пойти против своего же жизненного пути. Глубоко в душе он испытывает привязанность к Сину, из-за чего и спас его от смерти в тот день, но он не может позволить этой привязанности разрушить весь смысл его жизни, потому, вероятно, он дождётся момента, пока Син залечит свои раны, чтобы потом сразиться с ним в честном поединке. Так ему будет гораздо спокойнее.

— Вы специально хотите свести их друг против друга, да? — испытывал злость Клаус, сжимая кулаки.

— Разумеется, — не стал отрицать Кенджи, держа улыбку на лице, — Как я уже говорил, всё идёт строго по моему сценарию, и их схватка — его часть.

Клаус почувствовал, что гнев начал набирать силу в его груди, будто бы злость пронизывала его каждую клеточку. Его кулаки сжимались, и он с трудом сдерживался, чтобы не выразить всю свою ярость словами или действиями.

Этот человек перед ним, Кенджи, всю свою жизнь играл с людскими судьбами, волей, отношениями и жизнями как игрок за шахматной доской. Это было нечто более чем просто лживая игра — это было нечестно, жестоко и бесчеловечно. Клаус был готов выразить своё возмущение, но он понимал, что это ничего не изменит, ведь он уже не первый год знает этого человека, и он прекрасно понимает, на что он способен. Это больше всего и злило парня — он боялся мужчину, и он ничего не мог с этим поделать. Этот страх к нему засел ещё в глубоком детстве, и прогнать его до сих пор не получилось. Клаус чувствовал себя жалким и беспомощным не только в этой ситуации, но и во всей своей жизни в целом. Его раздражало собственное потакание этому мерзкому и ужасному человеку, но ничего с этим он поделать не мог.

— Вы монстр, — вырвалось из уст Клауса, от чего он тут же опешил.

— Не льсти мне, — насмешливо ответил Кенджи.

— Вы… так просто играетесь людьми, что это по-настоящему ужасает. Неужели вы такой бесчувственный?

— Я такой, каким мне позволяет быть этот мир, — без какого-либо сожаления сказал собеседник.

— Чудовище, — вновь вырвалось из губ парня.

— Следи за языком, парень, — угрожающим тоном проговорил мужчина, — Я не потерплю такой бестактной фамильярности в мой адрес. Не забывай, на что я способен, и во что может превратиться твоя жизнь, если я решу, что ты не достоин покоя и мира.

Линчеватель тут же замолк. Продолжать подобное не имело смысла, ведь этот человек действительно мог воплотить все свои угрозы в реальность, и об этом он знал, как никто другой.

— И… какова же моя роль в вашем сценарии?

— Ты свободен. Теперь твоё участие в этом своеобразном спектакле не нужно, ведь ты уже отыграл свою роль. Можешь жить своей спокойной жизнью, радоваться отношениям с Клэр и всё в этом роде, — произнёс весьма неожиданные слова Кенджи.

— Но…

— Я не стану повторять. Ты мальчик неглупый, потому должен был всё понять с первого раза, — более серьёзным тоном перебил собеседника мужчина, — Однако, парень, я хочу, чтобы ты кое-что усёк: не смей мне мешать. Если ты вмешаешься в мои дела, я лишу тебя всего: мира, покоя и той, чьей жизнью ты дорожишь.