— Син прошёл через такие же испытания, как и ты, и тебе уж точно должно быть известно, на что он может быть способен, а на что — нет. Годами его тело протыкали, уничтожали и калечили, закаливая его таким образом, чтобы даже в самой безнадёжной ситуации он смог выстоять. Ты тоже прошёл через всё это, потому до этого момента я был уверен, что ты будешь более умён и сообразителен насчёт своего чуть ли не прямого коллеги, но, похоже, спокойные и мирные деньки сильно повлияли на ход твоего мышления, сделав тебя весьма наивным, от того и немного глупым. А ведь раньше ты был куда более сообразительным парнем, что претендовал на светлое и интересное будущее, — с некоторым разочарованием в голосе продолжал Кенджи, смотря собеседнику прямо в глаза, — Мало того, что ты не додумался его добить, так ещё и объявил публике, что убил его, да ещё и назвал точное место, где должно было быть тело. Доверие к Потрошителю заметно снизилось, когда никто не обнаружил того, о чём ты с такой гордостью говорил. Сильно же ты ударил в грязь лицом, — последние слова звучали подобно приговору, что сильно давило на подростка.

— Я… действительно не мог его добить, — решил признаться Клаус, — Когда я подошёл к нему с намерением окончательно убить, мне удалось увидеть улыбку на его лице. Создалось такое чувство, будто бы в тот момент он желал умереть. Никогда раньше такого не видел, — от этого воспоминания ему стало жутко, — Тогда я подумал, что лучше оставить его умирать так, чтобы он немного помучился. Мне показалось это хорошей идеей.

«Выражение его лица… Я увидел в нём что-то пугающе родное, будто бы я смотрел на собственное выражение в зеркале. Но почему? Разве я тоже… жажду смерти?», — пронеслось в голове Клауса.

— Он хотел умереть? — слегка удивился Кенджи, — Похоже, ты довёл его до отчаяния.

— Вероятно, мои слова сломали его внутреннюю опору. В бою он был сам не свой: не использовал силы на полную, совершал примитивные ошибки и был весьма предсказуем в бою. Я много раз слышал о том, что Син представляет собой опасного противника, но в тот момент, увы, напротив меня стоял не он.

— Разве не этого эффекта ты добивался? — поинтересовался собеседник, вновь улыбнувшись, — Ты прекрасно знал, на что способен твой противник, если он собран. Исходя из этого, ты принял верное решение — сломать его дух и волю. Как только это было достигнуто, тебе оставалось лишь добить его, что ты сделал лишь… наполовину.

«Как же он любит давить на это. Хочет добиться моего раскаяния? Или же у него другая цель?», — задался вопросами парень.

Кенджи снова решил напомнить Клаусу о его ошибке, что, вероятно, будет продолжаться ещё достаточно длительное время, если судить по опыту общения подростка и мужчины. Разумеется, первому было это чертовски неприятно, ведь он ещё никогда так не ошибался. Если раньше он идеально выполнял любой приказ, что давал ему директор, то этот случай стал жирным исключением, забыть о котором будет крайне трудно.

— Но… где он сейчас? — пытался понять линчеватель, — Он точно не мог уйти своим ходом, ибо его тело было на пределе.

— Может быть, его кто-то спас, — выдвинул свою теорию мужчина.

— Зачем? Зачем кому-то его спасать? Син Айкава — настоящий демон в мире людей, и я очень сильно сомневаюсь, что он кому-то симпатизирует. Нужно быть законченным психом, чтобы помогать такому человеку, как он.

— Ты мыслишь однобоко, Клаус, — подметил очередную ошибку собеседника Кенджи, — Ты смотришь на эту ситуацию с позиции доброго и наивного человека, когда же на это нужно смотреть немного по-другому. Как ты думаешь, Син силён?

— Конечно. В его силе не приходится сомневаться.

— А теперь подумай: что получит тот, кто спас его от смерти?

— Сильного… союзника? — подхватил ход мыслей мужчины парень.

— Верно, — сделал жест «выстрел из пистолета» Кенджи, — Такой союзник никому не помешает, а если спаситель ещё окажется злодеем, так это вообще двойная выгода.

Потрошителю казались эти слова логичными. Вот только он не мог понять, какой глупец будет действовать так опрометчиво, спасая столь опасную и весьма неуравновешенную личность, которая может пойти и против тебя, если сочтёт это правильным. Син не был тем, в ком точно можно было быть уверенным, что он не предаст, потому Клаус считал глупым такой риск.

— Жаль только, что это не наш вариант, — весьма неожиданно выпалил Кенджи.

— О чём это вы? — недоумевал Густавсон.

— Сина спасли, но не для того, чтобы он помог кому-то в их планах.

— Если в знали это, то почему задавали все эти вопросы? К чему был этот фарс?

— Я проверял тебя, Клаус, — с прежней улыбкой говорил директор, — Я разочарован. Все ответы лежат прямо на поверхности, а ты их в упор не видишь. Похоже, Клэр обладает сильными очаровывающими чарами, что притупили работу твоего мозга. Но я тебя не осуждаю, ведь в твоём возрасте такое нормально.

Клаус почувствовал смущение, которая залила его после слов Кенджи. Неприятные мысли ворвались в его размышления. Последние недели он проводил большую часть времени с Клэр, погружаясь в свои чувства и обмениваясь с ней самыми разными нежностями. Вспомнив все те моменты, он почувствовал нечто, что можно описать как ярость, но в тоже время, это было нечто сложнее — смесь разочарования, обиды и даже страха за Клэр.

Его отношения с этой прекрасной особой не только были для него прекрасным времяпровождением, но и стали своего рода приютом от трудностей жизни и бытия, местом, где он мог отдохнуть и быть собой. Он вдруг почувствовал, что это все может быть в опасности, и это внезапно вызвало в нем нечто вроде ярости.