Клаус почувствовал, как холодок страха пронзил его тело от таких резких и беспощадных слов. Взгляд на мужчину перед ним заставил его замереть, словно внутри него зародился страх, которого он не испытывал уже достаточно длительное время. Он понимал, что эта угроза — не просто слова, это было что-то гораздо более серьёзное и реальное.

Директор улыбнулся, встретившись взглядом с парнем, и спокойно произнёс:

— Похоже, ты всё понял. Вот и хорошо

Эти слова, выговоренные с такой невозмутимостью, отдавались пронзительным колоколом в ушах и сердце Клауса. Он ощутил, что его жизнь продолжает зависеть от воли и капризов этого человека, и самым ужасным было осознавать, что ничего не может с этим поделать. Смешение страха и бессилия сковывали его мысли и чувства, от чего парень испытывал невероятных масштабов дискомфорт.

Словно слышащий его немые мольбы, мужчина уверенно добавил:

— Теперь можешь идти.

В его голосе не было даже намёка на сомнение или неопределённость. Это было окончательное решение, и Клаус понял, что дальнейшая борьба, попытки что-то изменить или сопротивление просто будут напрасными.

Собственно, как и всегда.

— И больше не возвращайся сюда, — в конце добавил Кенджи, давая понять, что их совместная работа подошла к концу.

* * *

Ну, по крайней мере, он действительно пытался приготовить что-то путное.

Сказать по правде, для меня в тот момент подошла бы любая еда, и я бы ни за что не стал жаловаться на её вкус, на её вид и на её аромат. Так как мой организм был слишком истощён отсутствием какой-либо нормальной пищи за эти четыре дня, я мог позволить съесть себе всё, что только можно, если это, конечно, хоть чуть-чуть напоминает что-то съедобное.

Что же я получил от Дженсена? Обыкновенный бульон с мелкой лапшой — это всё, на что был способен его творческий гений. Нет, я вовсе не жалуюсь и не осуждаю его готовку. Напротив, то, что я видел, было очень неплохо и даже аппетитно, да только я ожидал чего-то большего, чем такое обыкновенное блюдо. Не мне, конечно, жаловаться с моим рационом питания, который состоял практически полностью из быстрого питания, но… Да, мои ожидания — мои проблемы.

— Что-то не так? — поинтересовался мой сегодняшний личный повар, сидя напротив меня и держа ложку в руках, с которой он меня, собственно, и кормил, ибо сейчас у меня не было сил что-либо держать.

— Пересолено немного, — и даже в такой ситуации умудрился проявить наглость я, — И почему именно бульон с лапшой?

— Я сомневаюсь, что твои зашитые кишки в данный момент хотят проводить что-то больше, чем жидкость и маленькие куски теста, — вполне логичными словами говорил он, — Мясо тебе сейчас есть не рекомендуется, как и другую тяжёлую пищу. Я ни в коем случае не сомневаюсь в тех нитках, что прямо сейчас держат части твоих органов вместе, но на твоём месте я бы не стал экспериментировать со собственным здоровьем.

— Обидно, — мне только и оставалось, что сделать грустное выражение лица.

— Скажи «А», — с ехидной улыбкой на лице проговорил Дженсен, поднося столовую ложку с едой к моему рту.

— Радуйся, что я тебе ничего сделать не могу, — принял со внутренней благодарностью ртом пищу я, — Как все раны заживут, я перестану быть твоей игрушкой.

— Как скажешь, плохой парень.

— Кстати, о кишках… — пришло мне в голову поднять эту тему прямо сейчас, — Я тут четыре дня в отключке провалялся. Прости за такой вопрос, но…

— В памперсы, Син, — понял, о чём пытался сказать я, мой собеседник.

— И ты…

— Да, менял их тебе.

— И тебе…

— Вообще всё равно. На войне приходилось и не такое делать, — отмахнулся Дженсен, — У нас практически не было медиков и медсестёр, потому за раненными товарищами мы ухаживали сами, меняя им памперсы. Даже иногда штаны приходилось им отмывать.

— Какой ужас, — представил это в своём воображении я, — Прости, что тебе пришлось вновь этим заниматься.

— Это нормально, парень. Было бы странно, если бы ничего из тебя не вышло в эти несколько дней. Тогда бы я подумал, что неправильно кишки твои зашил, — засмеялся он.

— Я обязательно отплачу тебе за это.

— Денег не хватит. Мои услуги стоят очень дорого!

«На сегодняшний день тело Сина Айкавы, об убийстве которого объявил сам Джек Потрошитель четыре дня назад, так и не найдено. Многие герои и обычные люди подключились к поиску злодея, но о каких-либо успехах говорить не приходится. Хочется всем сердцем верить, что известный линчеватель не обманул нас, и Син Айкава действительно мёртв, но, увы, какие-либо доказательства этому пока найти не удаётся. Следим за ситуацией дальше. Если появятся хоть какие-нибудь новости, мы вам обязательно сообщим», — выступил в новостях один из героев, описывая ситуацию, в которой общество оказалось.

— Этот Потрошитель очень сильно торопился объявить о твоей кончине. Похоже, он хотел получить признание такие образом, — улыбнулся Дженсен.

— Я бы действительно помер, не приди ты. Тут только твоя заслуга, — не совсем охотно говорил я, чувствуя волну смущения, грусти и некоторой обиды на самого себя за свою слабость и бессилие.

— Если бы ты так не держался за жизнь, у меня бы ничего не получилось, — серьёзно произнёс мой собеседник, — Не знаю, хотел ли ты действительно умереть, но, будучи без сознания, ты хватался за любую нить, чтобы спастись. Не каждый на такое способен.