Поколебавшись, он пожал его руку.

– Макс.

– Я Гай. Друзья зовут меня Лис. Ну, звали бы, наверное. Если бы у меня были друзья.

Был он весь какой-то подвижный и верткий, словно не мог сидеть спокойно и минуты на одном месте. Красивое тонких линий лицо и аккуратная черная бородка. Темные глаза блестели даже в полумраке цеха. Может хорошие имплантаты, а может - от природы такой.

– Поздравляю, кстати, - кивнул Гай.

– С чем это?

– С освобождением, конечно.

– Как ты догадался?

Гай рассмеялся.

– А ты думаешь, мы все здесь прямиком из университета, что ли? Мы все здесь одним миром мазаны, браток. Тут одни бывшие зэки, как на подбор. Крайне асоциальные элементы.

Он закурил.

– Твой сосед по другую сторону не такой болтунишка, как ты, так что от него диспутов не дождешься. Держись меня, здоровяк, и все будет тип-топ.

Макс попытался разобраться в своих обязанностях. Работа предстояла тупая и машинальная. Получить из люка плату, подключить, проверить работоспособность, в случае неисправности заменить указанные на дисплее детали новыми. Вернуть плату обратно, получить следующую, проверить её… И снова. И снова. И снова.

Когда норма на день закончилась, платы перестали выпадать. На экране загорелась информация о перечислении на его счет кредитов. Очень небольшого количества кредитов. Всё. Закончив с работой, Макс потянулся и огляделся. Половина работавших в зале, видимо более опытная, уже ушла. Гай сидел прямо на столе и, судя по горке пепла на полу, бездельничал уже порядочно.

– Не плачь только, научишься, время у тебя ещё есть на это. Пойдем, угостишь меня пивом, в честь торжественного прибытия.

Они вышли на улицу. Макса снова со всех сторон атаковали свет, звуки и запахи, от чего он внутренне сжался, как пружина. Гай же шел легкой походкой, ловко маневрируя в толпе. Он сунул руки в карманы брюк, а красная нейлоновая курточка, видимо, имела внутренний подогрев, потому что была расстегнута, несмотря на холод. Протолкавшись сквозь толпу и нагромождение уличных лавок, Гай дошел до одного ему приметного уличного бара и показал хозяину два пальца. Торговец, седой китаец с мышиными усами, покивал и поставил на стол две бутылки пива.

– Ну что, поздравляю с освобождением, - Лис поднял бутылку в воздух.
– Полагаю, было бы совершенно невежливо спрашивать, за что ты сидел. Впрочем, как и я сам не считаю необходимым бы отвечать на аналогичный вопрос, однако...

Гай наклонился ближе и улыбнулся.

– Бетховен или Моцарт?

Макс улыбнулся в ответ.

– Бетховен. Пять долбанных лет один Бетховен вперемешку со спасительными речами о недопустимости зла, насилия и недобропорядочных мыслей. Давайте возьмемся за руки, все вместе, и тому подобной херни. Тьфу. От таких вот речей только сильнее хочется убивать.

– Знаешь, - сказал Гай, шумно отхлебывая пиво и громко отрыгнув.
– Мне не дает покоя одна мысль. В наших краях солдата редко встретишь. Полиция и тому подобное – эти всегда пожалуйста. А солдат – нет. Их, наверное, боятся к цивилизованным людям выпускать.

Несколько «цивилизованных людей» за соседним столом устроили потасовку и их с воплями вышвырнули на грязный снег. Гай и ухом не повел.

– Но я уже встречал, ээм, военных, ну таких, типа тебя.

Он поднял в сторону согнутые руки, изображая широкие плечи Макса.

– И все они были…Да, попросту говоря тупыми. Ты на яйцеголового, конечно, тоже не тянешь, но на фоне тех – просто гений.

Макс улыбнулся.

– Ты наблюдательный. Таких «как я» готовят с пятнадцати лет, чтобы сформировать ударные штурмовые батальоны. Тактический костюм весит килограмм пятьдесят-шестьдесят, плюс оружие, плюс боезапас и тэдэ и тэпэ. Экзоскелет, конечно, снижает нагрузку, но все равно - обычный человек в нем и часа не выдержит, как хребет в трусы осыпется. Так что нас растят как бройлерных цыплят – пичкают специальным таблетками. Они стимулируют рост мышечной массы. Один только побочный эффект – от них нехило тупеют.

Он с наслаждением сделал глоток холодного пива и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Но не все. Некоторые генетические мутанты переживают прием препарата без последствий, их мозги не превращаются в лапшу, на которой написан Устав. Таких мало, но они есть. Армия ценит мутантов особенно, потому что их можно произвести в офицеры…

Макс замолчал.

– Так ты был офицером? Как же тебя угораздило попасть в тюремное кресло?

Валенштайн сдержал приступ гнева.

– У меня был очень надоедливый сосед по казарме, который лез ко мне с дурацкими расспросами. Поэтому я однажды не выдержал и откусил ему лицо.