— Ну все, Рыженькая, можешь смотреть. Я сижу к тебе спиной.

Смех в голосе Кейна задел ее.

— Я не ханжа, — сказала она.

— Кто сказал, что ты ханжа?

— Ты.

— Я этого не говорил. Просто приятно увидеть женщину, которая еще не разучилась стесняться.

— Ты выбирал не тех женщин.

— Скорее наоборот, не те женщины выбирали меня. С тех пор как здесь объявился Хаттон, его шлюхи стали прохода не давать здешним мужикам. Особенно Джо-Джо. Она обожает клеиться к ковбоям, индейцам и таким опасным субъектам, как я.

В голосе Кейна снова послышалось презрение, и горячий пруд на минуту показался Кристи ледяным. Она повернулась к нему, готовая сказать какую-нибудь резкость, но словно споткнулась: на его спине между позвоночником и правой лопаткой виднелся еще свежий шрам.

Кейн пересел на соседнюю скамью. Она была пониже, и шрам скрылся под водой.

Он вдруг застонал, словно от боли.

— Что с тобой? — испуганно спросила Кристи.

— Ничего. Я чувствую себя отлично, даже лучше, чем можно было ожидать.

— Ты чувствуешь себя так, как должен себя чувствовать.

— Да ты не только журналистка, ты еще и философ!

Он нырнул под воду и оставался там так долго, что Кристи уже начала было беспокоиться. Наконец он показался, яростно отфыркиваясь, словно морж.

Кейн выгнул спину, словно желая размять мускулы, не совсем еше окрепшие после болезни.

— Ты не должен был нести меня на руках.

Кейн повернулся к ней:

— Ты весишь гораздо легче, чем та железяка, что я таскал на себе, чтобы исправить правый бок. К тому же тебя носить гораздо приятнее, чем ее.

Голос звучал ласково-насмешливо, а в его белозубой улыбке было что-то агрессивно-привлекательное.

Кристи закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на приятной теплоте пруда.

Кейн снова нырнул и снова появился, весело фыркая.

— Кейн, — позвала она.

Он издал нечленораздельный звук, означавший, что он ее слушает.

— Шериф Деннер сказал, что ты не должен снова появляться в горах. Почему?

Кейн ничего не ответил. Кристи понимала, что настаивать не следует, но любопытство все-таки взяло верх. И это не было праздным журналистским любопытством.

— Кейн?

— Тот, кто стрелял в меня, привык к охоте на оленей, — произнес он спокойно.

— Не понимаю.

— Он использовал пулю со специальным наконечником. Я потерял часть правого легкого. Оно было разрушено.

Кристи пожалела, что спросила.

— Врач сказал, есть опасность, что процесс не остановился. Он убеждал меня посидеть дома годик-другой.

— Почему же ты вернулся?

— Я хотел посмотреть на эти места прежде, чем выпадет снег.

— Но…

— По крайней мере, — перебил ее Кейн, — до сих пор у меня не было проблем.

— Когда мы бежали от охраны Хаттона, ты тяжело дышал.

— Ты тоже.

— Мне не приходилось бывать на такой высоте с тех пор, как я уехала из родного города.

— Значит, ты девушка с запада?

— Почему ты так решил?

— На востоке не бывает таких высоких гор.

Кристи призналась:

— Да, я родилась в гористой местности.

— В Вайоминге?

— Да.

— Значит, ты все-таки не городская барышня. Слава Богу.

Удовлетворение, с которым он это сказал, не понравилось Кристи.

— Я родилась в Вайоминге, но выбрала Манхэттен. Так что я, можно сказать, на все сто процентов городская.

— Ерунда.

— Нет, не ерунда.

Кейн рассмеялся.

— Тебя, наверно, в Нью-Йорке ждет твой парень? — неожиданно спросил он через минуту.

Кристи замялась, и Кейн решил, что это утвердительный ответ.

— Городской? — продолжал расспрашивать он.

— Даже, пожалуй, слишком. Банкир международного класса. Манхэттен, Лондон, Токио, Лос-Анджелес, Бонн…

— Похоже, он большие времени проводит в самолетах, чем с тобой.

— В общем-то да.

— Современная связь, — подытожил Кейн.

— Пожалуй.

Кристи зевнула. Тепло действовало на нее усыпляюще.

Кейн снова нырнул. Потом они с Кристи еще какое-то время посидели молча, наслаждаясь горячей водой.

Кристи чувствовала, что из нее действительно выходят все «болячки», даже те, о которых она не подозревала. Горячий источник был лучше любой сауны: отсутствовал запах хлорки — в саунах воду обычно хлорируют для дезинфекции.

Кристи легла на скамейку, прислушиваясь к мирному журчанию ручья и редким ночным звукам. Высоко над ней темное, словно из черного дерева, небо было сплошь усыпано огромными бриллиантами звезд. Шелестели, словно делясь с ветром какими-то древними тайнами, верхушки вековых елей.