— Откуда они у тебя?

Кейн усмехнулся:

— Джо-Джо когда-то давно приезжала сюда снимать рекламный ролик. А когда уезжала, то так торопилась, что ей некогда было захватить свои вещи.

Вещи были явно из весенней коллекции Хаттона.

— Не бойся, я их продезинфицировал, — иронично сказал Кейн.

Кристи вздохнула. С тех пор как Джо-Джо оставила свои вещи в хижине Кейна, прошло много времени: после первого мая она ни за что бы не надела вещи из весенней коллекции.

— Они мне не подойдут.

— Судя по тому, что я видел вчера, — напротив, они будут сидеть отлично.

Кристи так резко повернулась к Кейну, что ее рыжие волосы взметнулись как огонь.

— Что?!

— Когда ты выходила из воды, мокрая рубашка облепило тело. Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя очень красивые ноги? И славная попочка.

Кристи задохнулась от возмущения:

— Я не верю!

— Да и, честно говоря, после таких картин я никак не мог заснуть. Ты уверена, что ты порядочная женщина?

— Ты… ты… ты снова пытаешься вывести меня из себя!

Сверкнула белозубая улыбка.

— Почему бы и нет, после того как ты лишила меня сна. Завтрак через пять минут. Поторапливайся, а то я скормлю твою овсянку этому сукину сыну, который сегодня спал там, где хотел бы спать я.

Кейн удалился, унеся с собой кофе.

Через пять минут Кристи была на кухне. К ее удивлению, одежда Джо-Джо действительно пришлась ей впору. Разве что джинсы оказались коротки на пару дюймов.

— Туфли и носки рядом со стулом. — Кейн следил за кастрюлей на плите, в которой что-то кипело. — Померяй, будут ли они впору. Сегодня мы пойдем в горы.

— Куда именно?

— Навестим Кокопелли и его сестер.

Кристи кинула взгляд на туристские ботинки и белые носки. Она не сомневалась, что они придутся ей впору: они с Джо-Джо делились обувью еще с восьмого класса. Точнее, Джо-Джо регулярно опустошала ее гардероб.

— Пленникам позволяется пользоваться телефоном? — спросила она подчеркнуто вежливо.

— При условии, что они перестанут все время называть себя пленниками.

Кристи стиснула зубы.

— Так я могу позвонить?

— Конечно.

Кристи набрала номер гостиницы.

— Говорит Кристи Маккенна из восьмого номера. Мне никто ничего не передавал?

— Звонил мистер Хаттон, оставил для вас сообщение.

— Что именно?

— «Извини, что не смог быть с тобой. Как тебе понравилось шоу? Или, может быть, ты не смотрела его, так как была слишком занята осмотром Ксанаду?» Подпись: «Питер».

Кристи похолодела. «Неужели Хаммонд все-таки видел меня? — лихорадочно думала она. — Или это просто вежливый намек на то, что я могу пока воздержаться от оценки новой коллекции Хаттона?»

— Спасибо. Кто-нибудь еще звонил?

— Да, еще несколько сообщений.

— Прочтите их все, пожалуйста.

— «Библиотекарь говорит, что больше никаких материалов о Хаттоне или о Ксанаду он не нашел. Позвони мне, как увидишь коллекцию». Подпись: «Мира». Есть еще одно, без подписи.

— Прочитайте и его, — с нетерпением сказала Кристи.

— «Думаю о тебе. А ты думаешь обо мне?»

«Черт возьми, Джо-Джо, — вздрогнула Кристи, — ты же отлично знаешь, что я все время думаю только о тебе!»

— Это все?

— Все.

— Меня никто не искал?

— Нет, мэм. Но день еще только начинается.

— Спасибо.

Кристи повесила трубку.

— Если шериф Деннер и ищет меня, то он об этом молчит, — сказала она.

— Полицейские обычно так и делают.

— Преклоняюсь перед твоими юридическими познаниями.

— Преклоняться будешь потом, Рыженькая. Нам надо поторопиться.

С этими словами Кейн снял кастрюлю с плиты и разлил овсянку в две тарелки.

— Ни бифштекса, ни яичницы, ни картошки, ни оладий, ни тостов? — поморщилась Кристи. — Черт побери, куда катится Запад?

— На такой высоте кровь понадобится тебе для того, чтобы питать кислородом мозг, а не для того, чтобы переваривать полный желудок пищи. Потом сама же меня поблагодаришь.

— Посмотрим.

Кейн поставил перед ней чашку кофе и сел за стол напротив.

Они ели молча. Кристи чувствовала, что трудно сердиться на человека, который сидит перед тобой и мирно ест овсянку. Наконец, покончив со второй тарелкой каши, Кейн встал и быстрыми, привычными движениями стал убирать со стола.

— Нет. Ты готовил, так что убирать буду я, — попросила Кристи, словно ребенок, для которого мытье посуды — интересная игра.