— Я не умею танцевать, — поспешно заявила я.

Полковник встал и протянул мне руку:

— Я вас научу.

— Не стоит. Это как-то неправильно. А как же ваша жена?

— Она со мной развелась, когда я добровольно пошел на третий срок службы в Корее. — Полковник взял меня за руку. — Пойдемте.

Танцплощадка представляла собой маленький квадратик открытого пространства перед музыкальным автоматом. Когда мы туда вышли, танцевавшие на площадке солдат и девушка сразу сбежали к бару. Полковник наклонился над автоматом и принялся нажимать на кнопки, а я стояла и ждала. Я чувствовала, что все на меня смотрят. Вскоре джазовая мелодия закончилась, и автомат заиграл вальс.

Полковник повернулся ко мне:

— Эл поставил в автомат несколько пластинок специально для меня. Солдаты их не любят. Все время меня поддразнивают. Но я старше по званию, — усмехнулся он. — А теперь давайте я вас научу танцевать венский вальс.

Он взял меня за талию единственной рукой и притянул к себе. Меня смущала такая близость с незнакомым мужчиной, да еще на людях. Я уже собиралась было его оттолкнуть, но тут он велел мне положить руки ему на плечи. Я оглянулась на Алана за барной стойкой: он улыбнулся и кивнул. Я решила, что придется повиноваться полковнику. Он объяснил, что вальс — трехдольный танец и это слышно в музыке.

— Раз-два-три, раз-два-три, — отсчитал он в такт мелодии. — Передвигайте ноги вслед за моими.

Он начал двигаться в такт музыке, делая шаг назад правой ногой на «раз», на «два» сводя ноги вместе, а на «три» ступая вбок левой ногой. Я опустила взгляд и попыталась повторить его движения, но пропустила такт и чуть не споткнулась о его ногу.

Полковник придержал меня.

— Все хорошо, — успокоил он. — Попробуйте еще раз.

Он снова начал двигаться, и я вместе с ним. Через несколько неловких шагов я почувствовала, как музыка течет сквозь меня, и начала двигаться в такт с ней. Если я совершала ошибку, полковник выводил меня обратно на нужный курс с самообладанием уверенного в себе человека, привыкшего к лидерству. Когда я двигалась правильно, он говорил: «Отлично, давайте так дальше».

С его поддержкой я забыла о неловкости и начала скользить по танцплощадке вместе с ним, словно мы были единым организмом.

Я подняла голову. Зал будто вращался, и голова у меня тоже закружилась. Шаги стали более естественными. Я начала отдаваться моменту, отдаваться танцу с этим офицером, который обнимал меня единственной рукой. Я чувствовала себя свободной и живой, как на ферме, когда делала вид, что могу летать, или как в объятиях Чжин Мо.

Потом полковник сказал:

— Посмотрите на меня. Посмотрите мне в глаза.

Я посмотрела в его зеленовато-голубые глаза и внезапно вспомнила полковника Мацумото. «Смотри на меня, — говорил он, насилуя меня. — Смотри мне в глаза». Я замерла и отстранилась.

— Извините, сэр, — сказала я, — я не могу.

— Что-то не так?

— Да… то есть нет. Мне пора вернуться к работе.

Полковник вежливо кивнул.

— Спасибо, что потанцевали со мной, Хон Чжэ Хи, — сказал он с легким поклоном. — Надеюсь как-нибудь еще повторить.

Я поклонилась в ответ и пошла к барной стойке и к Алану.

— Мама, просыпайся! — сказала мне Су Бо в самое ухо.

Я моргнула, прогоняя остатки сна. Дочка стояла передо мной, явно готовая начать день. Было еще совсем рано, и я не выспалась. Все тело у меня болело после многочасового рабочего дня. Но это было неважно. Главное, я спасла Су Бо от голода.

За десять месяцев, прошедших с нашего прибытия в кичжичхон, дочка потихоньку набрала вес. Она все еще была слишком худенькая и часто болела, но в кичжичхоне могла есть каждый день, и у меня стало легче на душе. Я любила ее с такой силой, которой и не подозревала в себе. Мне доставляло невероятное наслаждение читать ей вслух, как моя мама когда-то читала мне. Меня радовала ее шаловливость, радовали привычки и повадки, которые она усвоила к четырем годам; мне нравилось смотреть, как она растет и учится новому. Правда, Су Бо сложновато было справиться даже с простыми уроками, которые я ей давала. Иногда она надолго погружалась в мрачное настроение, и меня беспокоило, что она все еще слишком слаба.

Я погладила дочь по волосам.

— Как рано ты проснулась, малышка.

— Хочу есть, — заявила она. — Ты мне расскажешь сегодня дальше нашу историю?

Я спустила ноги с кровати и села.

— Конечно. На чем мы остановились?

— Богатая аристократка приехала из Сеула с подарком для своей дочки. Что это было, мама? Что за подарок?

— Потерпи, и узнаешь, — ответила я. — Давай сначала позавтракаем.

Я натянула рубашку и брюки, взяла Су Бо за руку, и мы спустились в маленькую кухоньку с фанерными стенами, которая находилась за баром. В кухне был относительно новый армейский холодильник, который Алан выменял за услуги одной из девушек, и пропановая конфорочная плита. Су Бо уселась за стол, а я сделала поричха и налила себе чашку. Для Су Бо я насыпала в миску с молоком рисовых хлопьев «Райс криспис».

Поработав какое-то время на Алана, я уговорила его принимать продукты в качестве оплаты счета в баре, так что у нас обычно была американская еда. Су Бо обожала «Райс криспис». Ей нравились персонажи Хрусть, Треск и Хлоп на коробке с хлопьями, а звуки, которые издавали хлопья, приводили ее в восторг. Ничего другого она на завтрак не признавала. Пока Су Бо ела, я прибрала на кухне и вымыла десятки грязных кружек с остатками пива и окурками.

Тем временем на кухню забрела одна из барных девушек. На ней была нежно-голубая нижняя сорочка, волосы были взлохмачены. Ее звали Дэ И, и, на мой взгляд, ей вряд ли было больше семнадцати. Она налила себе поричха, посмотрела на Су Бо, потом на меня. Заметно было, что она хочет поговорить.