– Если ты убьешь Крауса, я…

– Не убью.

Он обнимает меня, и я касаюсь губами его скулы.

– Обещай не мучить себя тем, что произошло сегодня, – просит он.

– Постараюсь…

Лео невесомо улыбается, проводит носом по моей щеке.

– Твой аромат сводит с ума. Пахнешь, как маковое поле. Говорят, если переходить маковое поле, то можно уснуть и не проснуться. Могу я подать на тебя в суд и потребовать возмещение за помутнение мыслей? – спрашивает он с заискиванием.

– И какую компенсацию ты хочешь? – сипло бормочу.

– Хочу, чтобы ты была моей… навсегда… боюсь, я уже уснул и никогда не проснусь… а если ты не способен победить свою слабость, то сделай ее своей силой. Я хочу, чтобы ты была частью меня, а я был единственным на просторах макового поля, стал его… хранителем.

Я не отвечаю. Что-то в горле сковывает. И мы лежим молча. Я зарываюсь лицом в подушку, и она становится мокрой от слез.

– Проснулась?

Теплая рука ложится на мое бедро, гладит. Я разлепляю веки. Стараюсь поймать фокус. Лео читает новости в телефоне и выглядит так, словно был у стилиста. Даже после сна он прекрасен, зараза!

– Ты бываешь некрасивым? – зеваю я. – Комплексую рядом с тобой.

– Сочту за комплимент, – ухмыляется Лео. – А ты очень не любишь на себе посторонние предметы во время сна. Укрываю одеялом – сипишь и сбрасываешь его, обнимаю тебя сам… пинаешь меня. И во сне умилительно вредная, надо же… Как кошечка, которая позволяет себя гладить лишь тогда, когда сама этого хочет.

– Что поделать, ни одной кошке не понравится, когда ее тискает шакал, – дразню я.

– Шакал? – удивляется Лео, вздергивая брови. – Это я-то шакал?

– Не нравится? – хихикаю в подушку.

– Наверное, не самая страшная кличка, которую ты могла придумать.

– Именно, – тыкаю пальцем в его нос. – Значит, я ударила тебя во сне?

– Когда пытался тебя согреть, – смеется Лео.

– Ой… не помню этого.

Он берет на тумбочке кружку, протягивает мне. Рядом стоит серая запечатанная коробочка.

– Спасибо, – киваю, отхлебывая мятный чай. – А там что?

– Суши, – улыбается Лео, поворачивается ко мне и подпирает голову кулаком. – Заказал с утра.

Точно. Запах имбиря и роллов щекочет нос, а я подумала, что меня глючит.

– Можно мне каждое утро такие завтраки?

– Нужно. – Лео приглаживает мои разлохмаченные волосы на затылке. – Как голова?

– Лучше.

– Мне в суд через два часа. Давай сейчас съездим в клинику. Пусть сделают снимок.

– У меня скоро пара по международному праву, – вздыхаю, разглядывая стрелки часов на стене. – Надо сходить, чтобы получить автомат, лучше отвези меня в университет.

– Хромик, меньше суток назад ты попала в аварию, упала в реку и чуть не лишилась скальпа… а теперь бежишь на пару в страхе, что тебе не поставят автомат?

Я пожимаю плечами. И стараюсь скрыть перемену настроения, потому что последнее, что стоило делать, – напоминать о событиях прошлой ночи. Я запихнула их на задворки памяти. Слишком много произошло. Долго переваривать. Моя голова не в том состоянии, чтобы осмысливать настолько важные вещи.

– Тебе не понять, – решаю отшутиться я. – Когда ты там учился? Миллион лет назад?

Темные брови Лео сходятся на переносице, и тот серьезный взгляд, строгий склад губ, блеск в малахитовом лесу его радужек – все, что я полюбила в нем когда-то, в день нашей встречи, заставляет сердце трепетать. Проклятье. Это не закончится…

– Намекаешь, что я стар для тебя? – Лео напускает на себя огорченный вид.

И слишком резко оказывается прямо на мне, накрывая собой.

– Только если не докажешь обратное, – с улыбкой язвлю и провожу ладонью по крепкому торсу. – Сию минуту.

Черт, и когда Лео успевает ходить в спортзал при своем бешеном графике? Мышцы каменные. Тело идеальное. Не могу перестать его лапать… но мой восторг и прикосновения заводят его: чувствую, как в живот все тверже упирается его эрекция.

Дьявол…

Прикусываю губы.

Лео забирается ладонью под мой халат, раздвигает махровую ткань и касается языком соска, втягивает, лаская круговыми движениями.

– До безумия хочется тебя связать, – говорит он, распахивая халат полностью.