По дороге в университет я отбираю у парня его бесценную находку, потому как сил смотреть на этот концерт не осталось. Да и выглядит жутко.

Вот до чего любовь человека доводит.

– Ты считаешь, что мы не пара? – расстроенно спрашивает Дремотный.

– Именно.

– Почему?!

– Это как поместить рядом две атомные электростанции. Если одна рванет, то другая следом, и… всем будет трындец, понимаешь? Мне оно надо? Никому не надо.

Дремотный пинает высоким ботинком лужу, как обиженный ребенок. На улице сыро и холодно. Мой поникший друг бредет рядом, не огибая океаны грязи, волочится, точно размякший мешок, и я терпеливо сбавляю шаг, давая Руслану возможность пострадать от неразделенной любви.

Мы опаздываем на пару. Дремотный приходит в себя, хватает билет и несется готовиться, я же получаю автомат и покидаю поле боя.

В коридоре темно. И тихо. Словно университет спит.

Суббота. Пары в этот день – верх невезения. Особенно перед новогодними праздниками. В коридорах почти никого нет, кроме парочки: они отлепляются друг от друга с влажным чмоканьем, когда замечают меня, и снова начинают слюнявиться.

Я звоню Шакалу.

Не берет.

Да как так?!

Вспоминаю еще об одном друге Лео, с которым мы не в контрах. Точно! Я видела его полчаса назад у библиотеки. Всегда вальяжный и гордый джентльмен сегодня выглядит так, будто вылез из канавы: помятый серый костюм, туфли с засохшей грязью, ссадины и щетина… вылитый бродяга. Было сложно не заметить профессора, хотя он явно пытался остаться для студентов невидимкой.

Через минуту я подлетаю к двери кафедры уголовного права, заглядываю внутрь.

Никого.

– Арье Аронович? – кликаю я.

И чудо случается!

– Проходите, – хрипло отзывается Цимерман.

Я аккуратно прикрываю за собой дверь. Иду на голос профессора. Он сидит за столом во второй комнате, из которой в лицо бьет жаром, как из печки. Здесь работает обогреватель.

Профессор складывает в черный портфель документы, ищет что-то на полках, одновременно машет мне на стул. За окном кружат едва заметные снежинки. Засмотревшись на них, я забываю, зачем пришла.

– Садитесь, дорогая, я вас слушаю, – говорит Арье и одновременно рвет бумаги. – Как закончили семестр? Остались долги?

– Эм, да, по земельному праву.

– Мерзкий предмет.

Цимерман выбрасывает мусор, затем вытаскивает и завязывает мешок, ставит его у стола. Я удивлена. Мусор может вынести и уборщица, а профессор собрался избавляться от него сам. Сквозняк разносит кусочки бумаги по комнате, когда Арье открывает форточку и достает сигарету. Он закуривает. На белках глаз лопнувшие кровеносные сосуды. От профессора веет чем-то нездоровым, и, не выдержав, я спрашиваю:

– С вами все в порядке?

– Не выспался, готовился к завтрашней конференции, – пожимает плечами профессор и садится передо мной на стол. – Что вас привело?

Сцепляю ладони между собой, втягиваю голову в плечи.

Ладно.

Уже ведь пришла.

– Я хотела спросить… не общались ли вы с Леонидом после обеда? Он не берет трубку. Я переживаю. Извините, что докучаю вам такими вопросами.

– Он вроде бы в суде. Если идет заседание, вряд ли Чацкий вам ответит.

Поднимаю глаза. Цимерман внимательно следит за мной, постукивает пальцами о стол, часто моргает, и вообще его тон голоса слегка выше, чем обычно.

Лжет?

Виктор рассказывал, что подобные жесты могут быть признаком лжи. Сам-то он мастер этого искусства! Сволочь…

– Спасибо, я поняла, – удрученно журчит мой голос.

– Не стоит лишний раз беспокоиться. Думаю, он перезвонит вам при первой возможности, или вы о чем-то еще переживаете?

Я запихиваю руки в карманы толстовки. Сжимаю кулаки. Арье и сам отлично распознает человеческие эмоции. Он прав. Когда я искала информацию о своем отце, то наткнулась на кое-что интересное.

– Да, я… хотела спросить. Когда вы первый раз услышали мое полное имя, то ухмыльнулись. Я думала, что это из-за Лео, а потом предположила еще одну вещь. Прозвучит странно, но… вы знали моего отца? Эрика Лисовского? Я видела, что вы когда-то писали криминологическую статью про воров в законе и…

– Вы правы, – улыбается Цимерман. – Я знал вашего отца.

– И вы в курсе, что мне не светит работа в судебной системе. Или… – Я прикусываю щеку изнутри, ссутуливаюсь. – В общем, я хотела попросить совета. Вы самый опытный человек из всех, кого я знаю, вы бы могли…

– Подсказать, как поступить? – Цимерман выдыхает дым к потолку, задевает взглядом свои наручные часы, которые, как обычно, раздражают двойным тиканьем. – В законе, конечно, нет требования, запрещающего вам получать хорошие должности из-за родословной, но… сами понимаете, есть негласные правила.

Арье пожимает плечами.

Я киваю. Пока изучаю трещины на паркете, Цимерман как-то неожиданно оказывается передо мной на корточках.

– Брось, Эмилия, – говорит он непривычно мягко. – Тебе лучше стать адвокатом. Или работать юристом в компании, почему нет? Не зацикливайся. Все будет хорошо. Хочешь, открою секрет?