– Домой хочешь, да? – спрашивает Макс. – Я сейчас уезжаю. Давай со мной.

– Нет, спасибо!

– Да я не сам повезу. Не переживай, – вскидывает руки, словно я навела на него пистолет. – Меня отец забирает. Будет орать, что я сбежал, а с тобой… не станет. Я буду рад, если составишь компанию.

Смотрю на него, моргаю. С одной стороны, хочется его послать, а с другой – Макс только что избил парня, который на меня напал, к тому же самой мне не сбежать из этого дома, и если с ним его отец…

О боги! Тот самый, кого должен убить киллер?

Лео…

Я подношу к лицу телефон, в глубине души надеясь, что появилось хоть одно сообщение от Шакала.

Уведомлений нет.

Пропущенных нет…

– А почему отец тебя забирает?

– Я под домашним арестом.

– Тебе же девятнадцать.

– Скажи это моему отцу. Для него я вечный раб. Ведь все, что у меня есть… его заслуга. Я живу на всем готовом и… ну, ты поняла.

Макс чешет затылок. Я разглядываю крестик на его золотом браслете.

– С каких пор ты религиозен? – не сдерживаю изумления. – И почему носишь крестик не на шее?

– Оу, – краснеет Макс. – На шее тоже ношу. – Он вытаскивает из-под майки, демонстрирует. – Это мама подарила. Считает, что мне нужно больше заниматься духовным развитием, да я и не спорю, вот недавно заглянул в церковь и…

– Так, понятно, – останавливаю его, пока не начались рассказы про котят, снятых с дерева, и подарки для бездомных. Макс собаку съел в умении вешать лапшу на уши. – Когда твой отец будет? Я пойду Венеру захвачу.

– Уже подъезжает.

Следующие десять минут я стараюсь вырвать подругу из рук Дремотного, который очень хочет побыть с Венерой наедине.

– Она в отключке. Не время рассказывать ей о чувствах! Я должна отвезти ее домой, понятно?

– Да она выспится, и я отвезу ее утром, – сопротивляется парень. – Клянусь, я и пальцем ее не трону, Эми!

– На кой черт она тебе тогда сдалась? Будешь лежать и смотреть, как она спит?

– А почему нет? Я ей завтрак испеку. В постель подам. Она просыпается, а тут я… с кексиками.

Мы ругаемся, но в итоге приходим к компромиссу. Дремотный отвезет Венеру домой. Сам. Я злюсь, но позволяю ему побыть с ней наедине, говорю, что если не увижу подругу в общежитии, когда приеду, или увижу его с ней, посмотрю вниз, а там что-то из штанов выпирает – кастрирую к чертовой матери!

Затем я помогаю Руслану посадить Венеру, которая нас расцеловывает, в машину. Только после этого иду к Максу. Холодные капли дождя стекают по шее, вызывают дрожь, и я обхватываю себя руками. Макс открывает передо мной дверь «Майбаха». Я залезаю на заднее сиденье, жалобно прошу прощения за опоздание.

– Все в порядке, – успокаивает глубокий мужской голос. – Я рад познакомиться. Макс много рассказывал о тебе.

Пока я ошарашенно раскрываю рот, Макс пододвигается ближе, автомобиль отъезжает от дома, а хозяин голоса поворачивает ко мне голову.

– Габриэль Краус, – представляется грузный широкоплечий мужчина.

Он впереди на пассажирском сиденье. За рулем личный водитель: милый седой дядька в клетчатом пиджаке.

Отец Макса, напротив, без единой серебристой волосинки. Он в шикарной форме для своих лет. У него квадратная мощная челюсть, черные волосы, узкие губы и шоколадные добрые глаза. Совсем как у Макса. Это вводит в ступор. Таких глаз просто не бывает у аморальных людей!

В моих руках вибрирует телефон. Я читаю сообщение… от Макса?

«Я не сказал отцу, что мы расстались, извини».

Поднимаю на бывшего гневный взгляд. Он одними губами умоляет подыграть, присылает второе сообщение:

«Прошу тебя, если отец узнает, что я тебя обидел, он меня живьем сожрет. Ты ему очень нравишься».

Я вздыхаю, убираю телефон в карман. И как-то жгуче осознаю, что нахожусь в замкнутом пространстве с человеком, которого Лео должен убить и который, оказывается, мне симпатизирует.

Пальцы Макса терзают друг друга, губы поджаты, как будто я уже разразилась протестующими воплями и вот-вот взвизгну: «Ваш сын насильник!»

– Погода нынче хмурая, – любезничаю я. – Лучше бы и дальше лежал снег, хоть грязи бы не было. Да, Макс?

Бывший сияет улыбкой. С трудом сдерживаю желание треснуть его по лбу.

– Скорей бы лето! – подключается водитель. – Мои четыре дочки обожают аквапарки, за уши не вытащишь, честное слово. Они у меня еще маленькие. Старшенькой четырнадцать. Вы скажете: ну куда вам, Григорий Владимирович, вам же за пятьдесят, а вы дочурок налепили. Но дети – это же так прекрасно, такая радость! Ах, как жаль, что у вас нет дочек, Габриэль. Они такие чудные, когда маленькие!