Окно за спиной Серебрякова выходило на прогулочную палубу — кстати говоря, на ту же самую, что и окно каюты Рогачева. Поскольку я безотрывно наблюдала за артистом, мне было отлично видно, как вокруг поручня обвился какой-то толстый серый шланг или хлыст. «Какие-то палубные работы?» — подумала я с удивлением.

Хлыст словно бы подтянулся, оборачиваясь вокруг поручня сильнее, потом над палубой взметнулось сразу несколько таких же серых не то хлыстов, не то щупов. Очень толстых, толще, чем пожарные шланги. Два из них ударили в окно прямо за спиной Серебрякова.

Звон и грохот был силен, но все случилось так быстро, что никто из гостей даже не вскрикнул — а сам Серебряков не успел обернуться. Он начал поворачиваться, одна рука потянулась к галстуку, рот медленно приоткрылся… а серые щупы уже обхватили его вокруг туловища и выдернули прочь из салона, как морковку из грядки.

В воцарившейся на миг тишине раздался громкий плеск. Потом кто-то завизжал.

Сразу несколько человек вскочили с места и кинулись к разбитому окну. В числе прочих, разумеется, капитан Басманов, его второй помощник Анисимова (старший помощник стоял вахту в рубке), Орехов, ваша покорная слуга, Мурчалов, Марина и — к моему удивлению — доктор Соколова, такая же встрепанная, как и вчера. Похоже, состояние ее прически не зависело от нервных переживаний, а пребывало в неком первозданном хаосе постоянно.

Правда, полный состав этой импровизированной спасательной партии я заметила уже позднее — тогда ужас и любопытство поволокли меня словно на аркане, и я не видела ничего, кроме залитой лужами палубы и темно-зеленой морской воды за бортом парохода.

Я набрала такую скорость, что с силой ударилась грудью о фальшборт, еле успела выставить руки, чтобы немного затормозить; платье на груди сразу же промокло. Внизу, в волнах, я разглядела темноволосую голову Серебрякова. Он пытался приподняться над волнами, что-то выкрикивал, но слов было не разобрать. Тут же я увидела, как еще один серый шланг — щупальце? — захлестнул ему рот.

Прямо у меня над ухом бахнул выстрел.

Я обернулась и увидела Анисимову, сильно побледневшую, которая целилась по щупальцу из револьвера.

— Ведь убьете Серебрякова! — ахнула я, но за руку ее не схватила: на самом деле я не испытывала полной уверенности, что она поступает неправильно.

Чуть дальше от нас Орехов, услышав мой возглас, опустил револьвер. Интересно, а он-то зачем при оружии?..

И одновременно я пожалела, что не достала свой собственный пистолет: шеф был прав, Прохор в самом деле положил его на дно нашего чемодана. Можно было бы и вооружиться, раз на пароходе начали твориться какие-то странные дела!

Тут Серебряков окончательно ушел под воду с тем, чтобы больше не появиться. С ним исчезли и щупальца, и на морской ряби не стало ничего заметно.

— Что это было? — рядом со мною о парапет оперлась Марина. — Ты разглядела?

Щеки у нее раскраснелись, в глазах пылал азарт.

Я покачала головой.

— Какое-то морское животное…

— Кракен?

Марина, конечно, тоже вспомнила откровения Серебрякова об экспериментах его родителей!

Мне оставалось только сглотнуть. Понятно, почему шеф посчитал слова сарелийского комика пустыми страхами, но если бы мы только прислушались к ним! А с другой стороны, что с того, что даже бы прислушались? Как будто мы могли предвидеть, что этот «кракен» окажется такого гигантского размера, и что его щупальца смогут без всякого труда похитить Серебрякова прямо из салона! Это уже какая-то ненаучная фантастика!

— Чем он здесь питается? — пробормотала у меня за спиной профессор Соколова. — Не думаю, что прибрежная акватория способна поддержать хищника такого размера…

Я обернулась к ней. За забрызганными стеклами очков ее глаза пылали энтузиазмом научного фанатика. Очевидно, даже не зная о «кракене», она безошибочно определила в подводном животном гигантского осьминога либо кальмара.

— Я думаю, — сказала Марина, отрываясь от поручня, — его подкармливали наземными животными. И тогда ясно, куда делся профессор Рогачев.

— Хм, — пробормотала Соколова. — И мои бедные мыши… — она вздохнула. — Знаете, а мне их жальче, честное слово!

И вдруг она начала натуральным образом всхлипывать!

Импровизированный совет собрался тут же, на мокрой палубе — с похищения Серебрякова и пяти минут не прошло. Участвовали Орехов, шеф, капитан Басманов — и мы с Мариной, на правах помощников шефа. Остальных любопытствующих, включая Соколову, которая бурно возмущалась и говорила, что имеет право присутствовать, Анисисимовой удалось затолкать обратно в салон, а затем и дальше, в коридор. Я слышала, как она командовала: «К окнам никому не подходить!», и как кто-то пытался с ней спорить.

К счастью, стюарды пришли на помощь. Ну что ж, хотя бы тут можно было не волноваться.

— Нужно полным ходом вернуться в город и связаться с управлением правопорядка, — приказным тоном проговорил Орехов. — Капитан, я понимаю, что вы не хотели рисковать с погодой…

— Полчаса назад я получил сведение, что шторм в окрестностях Необходимска улегся, мы как раз проверяли машины перед запуском, — покачал головой капитан Басманов. — Это не проблема.

— А я не согласен, — произнес Мурчалов. — Если уйдем сейчас, Серебряков может быть убит. И Рогачев тоже, если он еще жив.