Едва мы вплыли под своды пещеры, шеф лапой зажег электрический фонарь, который мы до этого закрепили на носу. Особой необходимости в нем пока не было: под своды первого грота проникало достаточно света. Но с фонарем лично я ощущала себя как-то увереннее. За остальных не поручусь: все молчали. Только слышался плеск весел нашей лодки и лодки, следующей за нами.

— Где была эта дверь? — спросил Орехов. — В первом гроте?

Я покачала головой:

— Во втором.

Все это я уже говорила еще на пароходе, когда мы планировали нашу скороспелую «операцию». Возможно, Никифору стало не по себе от безмолвия, через которое мы плыли.

Первый грот миновали без приключений. Второй тоже, если не считать того, что мне не сразу удалось вспомнить, где я видела ту самую железную дверцу. Видно, она была запрятана значительно лучше, чем мне показалось в первый раз, и обнаружить ее можно было только случайно, да еще когда солнце падало под нужным углом. К счастью, моя отличная зрительная память пригодилась.

— М-да, — сказала Анисимова, обозревая отвесный каменный склон, поднимающийся из самой воды до этой железной двери. — Тут еще попробуй заберись.

— Я видела скобы, — сказала я. — Но они остались раньше…

Пришлось возвращаться к скобам. Стало видно, что они вели к узкому горизонтальному уступу примерно на нужном нам уровне — только-только чтобы пройти одному человеку и протиснуться в эту самую дверь. К счастью, там был протянут металлический трос, этакие импровизированные перила.

— Слишком опасно там идти, — покачал головой Орехов. — Любой станет отличной мишенью. Поэтому пойду я.

— При всем уважении, — Анисимова окинула его взглядом, — вы, господин Орехов, слишком корпусный. Там нужно кого постройнее, и с размером ноги поменьше. Поэтому пойду я.

— Пойду я, — перебила я ее. — Вы стреляете лучше. Будете прикрывать меня снизу.

Вообще-то я не была уверена, что Анисимова стреляет лучше. Но ей хватило присутствия духа оказаться при оружии и начать стрельбу, когда Серебрякова утаскивали под воду, а мне нет. Это много значило.

Кроме того, меня всю сжигало лихорадочное нетерпение пополам с леденящим страхом. Там, в этих каменных тоннелях, скорее всего, последнее прибежище человека, чья свобода не дает мне спокойно спать по ночам. Человека, чьи опыты наградили меня ночными кошмарами.

И там же, живой или мертвый, — Серебряков, перед которым я страшно виновата. Ведь взялась подозревать его на пустом месте, только потому, что он родственник Златовским! Как будто я не знаю, до чего это зыбкое основание — кровное родство, и что оно не делает человека ни единомышленником, ни соучастником… Я ведь тоже прихожусь Златовским кровной родственницей, а то и «дочерью» в том смысле, что они воспитывали меня первые десять-одиннадцать лет моей жизни!

В общем, у меня было много причин, чтобы напрашиваться в авангард.

— Но не лезьте туда в одиночку, — велел мне Орехов. — Скиньте нам веревку, чтобы мы поднялись по ней.

Я совершенно искренне кивнула. Меньше всего мне улыбалось одной проникать в логово Златовского, где он прячет неизвестно какие сюрпризы! Да и удастся ли открыть эту дверь снаружи?

Последнюю мысль я высказала вслух.

— Во всяком случае, попробуем, — решительно сказала Анисимова. — У нас есть с собой сварочный резак и даже немного взрывчатки.

— А вот взрывчатку в Красных гротах лучше не использовать, — возразил шеф. — Особенно без разрешения муниципальных властей. Но я думаю, что дверь открыть удастся.

— Почему? — спросила Анисимова.

— Предчувствие, — если бы шеф был человеком, он бы пожал плечами. А так просто очень пристально и внимательно осмотрел скобы. — Просто поднимите туда меня и, думаю, я найду способ.

Анисимова с недоверием посмотрела на меня, потом на Орехова, но нам обоим оставалось только руками развести. Я твердо знала, что шеф слов на ветер не бросает, да и Орехов успел неоднократно с Мурчаловым поработать и убедиться в его добросовестности.

Карабкаться по скобам оказалось непросто: они были мокрыми, ржавыми, а вбили их слишком далеко друг от друга. Как будто для кого-то великанского роста. Приходилось сперва цепляться за скобу над головой, потом подтягиваться, упираясь ногами в скалу. У меня, конечно, была страховка: обвязанная вокруг талии веревка, другой конец которой держал сидящий в лодке Орехов. Да и упади я, просто полетела бы в воду, это не так опасно. Но все равно приятного мало!

Кроме того, юбка путалась между ног. Вот когда я пожалела, что не взяла с собой свой специальный костюм, который использую во время операций: юбка-брюки и туфли на мягкой резиновой подошве. Очень бы он мне сейчас пригодился!

С другой стороны, последнее время я влипала в самые серьезные переделки без всякой специальной одежды, и ничего, выкрутилась! И сейчас выкручусь. Тем более, башмаки я всегда принципиально ношу удобные, ничего этакого модного, на каблуках. А удобная обувь — главное условие в любом деле!