— Меня это не слишком волнует, — Орехов внимательно посмотрел на меня. — Важнее другой вопрос — не привлечет ли меня Гильдия к ответу за то, что я нарушаю их установки? Модификация аэромобилей запрещена, а я дорожу своей репутацией.

Опять двадцать пять! На месте ЦГУП я бы занялась этой Гильдией — не много ли она сил набрала?

— Частному подрядчику гильдия готова выдать специальное разрешение. Очень уж им не терпится поймать Таинственного таксиста.

— Ну что ж… — Орехов поднялся из-за письменного стола в своем кабинете, где он нас принимал. — В таком случае, у меня одно условие…

— Да? — я напряглась.

— Я буду по возможности наблюдать за процессом, и все модификации вы будете мне разъяснять.

Мы переглянулись, не в силах поверить, что все оказалось так просто.

— Разумеется, — сказала Цой. — Вы ведь владелец аппарата.

— Тогда вот ключ от моего гаража, — он достал из кармана связку ключей и отделил один. — Он при моем особняке, дворецкий вам покажет. Можете приступать без меня, можете дождаться окончания моего рабочего дня. Я освобожусь через два часа.

Он говорил с таким неподдельным подъемом, что я немедленно уверилась в том, что не ошиблась. Орехов был энтузиастом полетов, и перспектива модифицировать любимую игрушку зажгла его почти детским восторгом.

Теперь бы еще эта штука не разбилась после первой же переделки, совсем хорошо будет!

А вот с воронами, грачами и галками переговоры дались нам гораздо сложнее, чем с Ореховым, хотя я ожидала обратного. Даже по моему плану их услуги нам все равно позарез требовались для того, чтобы отследить появление Таинственного таксиста — но у Мурчалова, несмотря на потрясающую способность очаровывать представителей любых социальных слоев и групп Необходимска, отношения с птицами не складывались. И даже не потому, что он кот, и ему приходится, как он как-то мне сказал, подавлять свои природные инстинкты. Главная причина в другом.

Птицы Необходимска — народ своеобразный.

Это вторая по численности категория генмодов после собак; кошки только на третьем месте. Генмоды впервые появились во время Большой войны, которая закончилась пятьдесят с лишним лет назад: их вывели для использования в боевых действиях. Собак сочли самыми полезными, из птиц готовили шпионов и смертников, которые взрывали бы зажигательные снаряды на позициях противника. Кошки вроде как тоже предназначались в шпионы, но Василий Васильевич как-то обмолвился, что первые генкоты выводились в основном потому, что кто-то из ученых очень уж любил кошек. И — для психологической разгрузки.

Однако при всей своей многочисленности птицы держатся особняком, и среди горожан их редко встретишь. Они склонны селиться большими кланами или стаями: черта, которой даже генпсы не придерживаются. Про порядки внутри этих кланов ходят самые дичайшие слухи; сами птицы о них молчат.

Один из кланов, тот самый, с которым Мурчалов водил некоторые знакомства, обитал в Оловянном конце — довольно далеко от нас, но недостаточно далеко, чтобы оправдать стоимость извозчика в глазах шефа. (Я подозреваю, что шеф попросту любит трамваи: он как-то обмолвился, что ему нравится, как они пахнут.) Но после трамвая пришлось пройти еще около квартала пешком.

К счастью, это была не старая часть Оловянного конца, где все еще стояли покосившиеся деревянные развалюхи. То была часть новая, с трех-четырехэтажными домами, в которых жило по нескольку семей; с канализацией и водопроводом. Однако быт тут, как я отметила, во многом оставался крестьянским. Несмотря на холодную погоду, на многих задних дворах сушилось белье на веревках.

Быстро мне стало понятно, почему клан грачей — а мы шли именно к ним — выбрал такое не самое завидное соседство. Шум и гам от стайного дома разносился очень далеко — птичий базар он и есть птичий базар. Я даже удивилась, что нет запаха, потом устыдилась: все-таки речь идет о разумных созданиях, а не об обычных птицах, которые не в состоянии контролировать работу своей клоаки.

Дом птичьей общины архитектурой был похож на сарай, но в высоту достигал пяти, если не шести этажей. Окон не было, зато я заметила многочисленные квадратные люки, опоясывающие здание под крышей. Может быть, и в самой крыше тоже были люки, снизу не видать.

Я уж было подумала, что мы не найдем ни крыльца, ни нормальной двери, но тут же мы обнаружили и то, и другое. Правда, к двери вел пандус, а не ступени. Наверное, через нее в основном доставляли грузы.

Я нажала на кнопку звонка, гадая, услышат ли его в таком гвалте, и принялась ждать.

Довольно скоро в верхней части двери распахнулся маленький лючок. На жердочке сидел черный… нет, не грач, как я было подумала, а самый настоящий ворон. Вот тебе и на.

— Зачем пожаловали? — довольно невежливо спросил он.

— Меня зовут Мурчалов, я частный сыщик, — сказал шеф из сумки, которую я прижимала к груди. — Это моя помощница, Анна Ходокова. У меня есть для вас заказ по слежке.

— Ну так заходите, — довольно неприветливо отозвался ворон. — Что вы стоите на пороге, если у вас дело есть?