— Совершенно уверен, что в следующий раз нам повезет, — безмятежно произнес Никифор Орехов.

Его усики покрылись маленькими каплями из-за поднимающегося от стакана со сбитнем пара, и мне упорно хотелось протянуть руку и смахнуть эту влагу. Нервическое желание.

Несмотря на то, что наследник компании ни словом, ни делом не выражал протест против того, что им была потрачена такая уйма времени — четыре часа вчера и уже полтора часа сегодня; для человека с его занятостью это наверняка очень много! — я испытала короткий приступ вины. К счастью, шеф пришел мне на помощь, сместив акцент с неудачной затеи на то, что поддержка Гильдии оставляла желать лучшего, несмотря на то, что именно они обратились к нам с просьбой поймать Таинственного таксиста:

— Мы благодарны вам уже и за то, что вы уделили время, — сказал он. — Возможно, если господин Пантелеев увидел теперь, что модифицированный аэромобиль летает не хуже тех, к которым он привык…

— Ничего я еще не увидел, — отрезал Пантелеев. Он относился к Орехову без всякого пиетета: его, казалось, ничуть не заботило, что он говорит с одним из самых богатых и могущественных людей города. — Летать эта дурында и в самом деле летает… Но пассажира в ней разместить нельзя, это видно невооруженным взглядом!

— Да я говорю, можно и так переделать, чтобы и пассажира усадить! — сказала Мария, явно отчаявшись уже донести до Пантелеева эту простую истину. — Тут просто мы максимально все облегчили…

Модифицированный аэромобиль Орехова довольно сильно изменился. До того, как Цой и Румянцева взяли его в работу, он во всем походил на обычные городские аэромобили. Теперь же высокая обрешетка у него отсутствовала, а к платформе крепилось мягкое драповое кресло, снабженное ремнями. Кресло было взято из аэромобильного гаража Орехова. По словам хозяина, он любил посиживать в нем вечерами, читая газету. Пока я его не увидела, то не могла и предположить, что в таком роскошном доме найдется такой уродливый предмет мебели — если не брать комнаты слуг, конечно.

Кроме того, сложно было представить, зачем Орехову сидеть вечерами одному в гараже.

— Одного пассажира! А у нас иногда и двоих берут, а то и троих… — тем временем продолжал возмущаться Пантелеев.

— И они потом валятся через поручни! — не осталась в долгу Цой.

— Если пьяные, то валятся, а как же! Но мы же всегда предупреждаем: пьяными в такси не садиться!

В это время мы услышали громкое воронье карканье, и крупная черно-серая птица приземлилась на обрешетку аэромобиля Пантелеева.

— Вам повезло на этот раз, — сообщила птица хриплым, запыхавшимся голосом. — Таксиста видели всего в двух кварталах отсюда, над Мьенской улицей! Чур награда моя.

Мурчалову пришлось пообещать дополнительную награду тем из птиц, кто засечет таксиста первым. Награда выплачивалась Гильдией, и Пантелеев уже успел поворчать, что, мол, выдали ее уже пять раз — а результата по-прежнему никакого нет!

— Говорил же, в следующий раз удачно будет! — воскликнул Орехов. Его глаза блестели живым азартом.

Едва ли не глядя сунув Пантелееву деревянную кружку с недопитым сбитнем, он быстро вскочил в это свое драповое кресло, и Цой так же быстро затянула на нем ремни.

Не дожидаясь нас и еле дождавшись, пока Цой сделает шаг назад, Орехов немедленно рванул аэромобиль вверх.

— А я что должен с этим делать?! — Пантелеев уставился на две кружки в руках, свою и Ореховскую.

Кружка Цой уже стояла просто на тротуаре, а сама механик сноровисто вспрыгнула в свой аэромобиль за спину Салтымбаевой.

— Ставьте прямо тут, лоточник увидит и заберет, — предложила я.

Мы так и поступили, но, как оказалось, я вполне могла сходить и вернуть эти чертовы кружки: оба аэромобиля, и тот, что принадлежал ЦГУП, и гильдейский, раскочегарились не сразу: они успели остыть, и лопасти сначала замахали натужно и вяло, не создавая достаточно подъемной силы.

Но вот аэромобиль все же оторвался от земли; окна домов провалились вниз — Пантелеев не собирался повторять лихачеств Таксиста, рискуя разбить аппарат о стены домов. Мы поднимались над крышами, оставляя внизу схваченную инеем черепицу и серые дымки из труб — не во все старые дома у нас пока проведено отопление.

Какой-то мальчишка с перебинтованным горлом прижался лицом и ладонями к окну в мансарде — должно быть, впервые видел взлет аэромобиля так близко. Встретившись с ним глазами, я махнула мальчику рукой, и он расплылся в щербатой улыбке.

Аэромобиль набрал еще метра два — и плавно поскользил над крышами в направление Мьенской улицы. Аэромобиль Орехова маячил уже далеко впереди темным пятнышком. Таинственного таксиста видно не было.