Пантелеев ругнулся и поднажал. Сквозь шум ветра я разобрала что-то вроде «чертовы соплячки, что они там намудрили!»

Видно, соплячки — то есть Цой и Румянцева — и в самом деле постарались на славу, потому что как ни пыхтел Пантелеев, расстояние между нами и Ореховым не сокращалось. И даже вроде бы начало увеличиваться — но не потому, что Орехов стремился оторваться. Нет, миллионщик набирал высоту.

— Что он делает, дур-рак, — пробормотал Пантелеев. — Мобили так высоко не летают!

— Но ведь летали, когда вы загоняли Таксиста около парка? — спросила я.

Пантелеев мне ничего не ответил.

Мурчалов произнес спокойно:

— Анна, вам предстоит научиться доверять исполнителям, если уж вы их сами выбрали.

Смешно сказать — я выбрала Орехова в исполнители!

Но почему-то слова шефа меня успокоили. Хотя Василию Васильевичу легко рассуждать. Не его же план вот-вот провалится…

И тут я наконец увидела Таинственного таксиста. Его мобиль летел на одном уровне с нашим, но вдруг заложил петлю и снизился между аккуратными домиками Медного конца. С досадой я осознала, что Орехов не успеет его перехватить, если Таксист не задержится — его мобиль все еще маячил слишком далеко.

Так и произошло: мы успели лишь ненамного сократить расстояние, и даже Орехова отделяло от места посадки еще несколько сотен метров, как мобиль Таинственного таксиста свечкой взмыл в высоту. Ну и скоростной взлет! Мобиль Орехова был на это не способен даже после всех стараний механиков-энтузиасток.

Меня тут же охватило дурное предчувствие: показалось, что, несмотря на все наши старания, несмотря на то, что нам так повезло и мы застали Таинственного таксиста чуть ли не в нескольких шагах, сейчас он все равно увильнет от нас!

Но Орехова пораженческие настроения не беспокоили. Его аэромобиль медленно, едва ли не по сантиметру (с нашей точки зрения), но все же приближался к жертве. Вот только мне казалось, что он не столько стремится сократить расстояние между ними, сколько забирается все выше и выше, чуть ли не под облака. Да с ума он, что ли, сошел?

Даже если предположить, что после реконструкции его аэромобиль выдержит подобную высоту, там ведь адски холодно и ветер сильнее! Да и к Таксисту его это отнюдь не приближает!

Кажется, я сказала что-то из этого вслух, потому что Абрам Пантелеев выкрикнул, неожиданно сменив позицию:

— Да нет, парень-то молодец!

— В каком смысле? — прокричал Мурчалов. Видно, шеф был тут со мной согласен, хоть и призывал еще недавно доверять исполнителям.

— Ежели есть возможность подняться, так надо подниматься. Разменяет потом высоту на скорость, получит прибавку. Так и обойдет этого хмыря. Вот только выдержит ли?

Тогда я поняла план Орехова: он собирался использовать гравитацию, чтобы она дала ему дополнительное ускорение при резком снижении! Ну и рисковый тип! Я присутствовала не на всех испытаниях аэромобиля, но была почти уверена, что таким нагрузкам его не подвергали. Не нужно было быть гениальным физиком или математиком, чтобы понять, насколько серьезны будут нагрузки от такого маневра для пилота и аппарата.

За крышами домов впереди показалось широкое белое полотно Неперехожей. Как говорят книжки по истории, восемь веков назад, во время основания города, она зимой не замерзала, потому ее так и назвали. Но с тех пор то ли течение стало медленнее, то ли климат холоднее, так что теперь зимой полгорода бегает кататься на санках с высокого берега. Муниципалитету даже приходится регулярно проверять толщину льда и огораживать опасные места красными лентами.

Последнее время погода стояла морозная, и издали на широкой белой глади не было заметно никаких красных лент. Правда, я знала, что, если снизиться, никакая это не гладь: лед на реке неровный, встопорщенный, сугробистый. Переходить на тот берег тяжело.

Но мы ведь не пойдем, мы перелетим… Неужели у Таинственного таксиста база на том берегу? С той стороны и города-то почти нет. Там болотисто, и потому почти никто не строился. Лишь недавно появились первые жилые кварталы, а еще я читала проект по строительству дополнительных производственных мощностей, по типу Башен Оловянного конца, тоже на том берегу.

А может быть, Таинственный таксист хочет нырнуть в лес? Его темные безлистные рукава кое-где спускались почти к самому берегу. А выбираться он как оттуда будет? Неужели хватит горючего? А у нас-то хватит — его преследовать?

Ах, что же они творят!

Мы еще не долетели до реки, а Орехов уже начал снижаться к Таинственному таксисту по крутой дуге. Вот тут-то наверняка пригодились ремни, пришитые к креслу! Если бы Орехов стоял или хотя бы сидел непривязанным, наверняка не смог бы выполнить такой маневр.

Теперь два аппарата шли почти вровень. Они неслись друг за другом над рекой, петляя. Мне подумалось, что если бы за ними тянулись следы разноцветного дыма — один раз, во время Дня Города почти пять лет назад, Гильдия таксистов выделывала такое — эти следы сплелись бы красивой косичкой на фоне скучно-белого, заметенного снегом льда. Ну будто тренировались вместе, ничего не скажешь!