У входа лежала кошачья постелька, вроде той, что мы с Антониной сшили для Васьки (шеф хотел купить, но я настояла, что детские вещи лучше делать самостоятельно). Только кроватка Мягколап лежала прямо на полу, а не на специальном помосте.

— У вас нет отдельной комнаты? — спросила я с удивлением, глядя на это.

Мягколап сделала жест, который у человека сошел бы за передергивание плечами.

— По большей части я сплю в ногах у Инессы. Таковы условия, на которых я живу здесь, — она тут же сменила тему, как будто то, о чем она говорила, не представляло никакой важности: — Что вас заставило прийти сюда? Иван Андреевич, кажется, ждет кого-то в секрете, он запер меня тут…

— Да, я уже знаю, — кивнула я. — Честно говоря, я от него прячусь. И давайте говорить потише.

— Прячетесь? Как интересно! — обрадовалась Мягколап, но послушно понизила голос. Ее белый пушистый хвост так и хлестал по упитанным бочкам. — Так значит, я была права, и здесь есть самая настоящая детективная история?

— Еще какая детективная, — подтвердила я. — Вы были абсолютно правы в том, что забили тревогу. Вот только, к сожалению, больше я не могу вам ничего рассказать. Боюсь, дело стало очень серьезным. Но Вельяминов действительно замешан в крайне неприятных делах.

— Не связаны ли эти дела как-то с союзами генмодов? — спросила Ксения Олеговна.

— Вы тоже догадались? — удивилась я.

— Ну, не то чтобы, — она потупилась. — Просто видите ли, мой дядя — председатель союза домашних питомцев. Как раз вчера мы с ним виделись, и он начал говорить мне, что скоро дела пойдут по-другому… Признаться, эти речи меня изрядно напугали! Я вовсе не хочу, чтобы дела шли как-то по-другому. Меня вполне устраивает то, как они обстоят сейчас.

В общем-то, я не могла не согласиться с Мягколап, хотя меня бы лично смущала перспектива спать на подстилке у двери — пусть это даже мягкая чистая подстилка с картонными бортиками, обтянутыми мягкой замшей! Или, еще того не легче, проводить свои ночи, свернувшись в ногах у кого-то, только потому, что так велит подписанный контракт. Или лакать кефир из блюдечка на кухонном полу, полагаясь вдобавок на милость служанки в том, нальют тебе этот кефир или нет…

Но шеф прав. Нужно уважать чужой выбор, а вот навязывать свои принципы или свой образ жизни никому нельзя.

И тут меня осенило, словно молния ударила.

— Послушайте, Ксения Олеговна! А вы сможете устроить встречу вашего дяди с Василием Васильевичем?

— Если так нужно для расследования… — неуверенно проговорила клиентка.

— Еще как нужно! — горячо воскликнула я. — И как можно скорее!

Тут же я в страхе обернулась на дверь. Но в коридоре было тихо — видимо, нас не засекли. Тут мне пришло в голову, что нужно покинуть спальню как можно скорее: ведь Вельяминов, наверное, вернется выпустить Мягколап и обнаружит, что дверь больше не заперта снаружи!

— Тогда я поговорю сегодня с дядей и пришлю вам телеграмму, — мурлыкнула Мягколап.

— Вы прелесть! — обрадованно прошептала я и выскользнула обратно в коридор — к счастью, по-прежнему пустовавший.

Мне дважды несказанно повезло в тот день: во-первых, удалось выбраться из дома Вельяминовых, не встретившись с его хозяином. Во-вторых, дядя Ксении Мягколап действительно оказался главой одного из союзов генмодов и действительно имел отношение к растущей сети Вельяминова!

Телеграмма об этом пришла еще до того, как я добралась до дома (я ведь ехала на трамвае и по дороге еще зашла на почту, выполнить пару поручений шефа: кризис кризисом, а текущие дела запускать нельзя). Дядя нашей клиентки предлагал встретиться сегодня же вечером и даже называл место.

Когда я сообщила шефу о своем разговоре с Мягколап, он сперва рассердился:

— Вы серьезно рисковали, Анна! — воскликнул он. — А что если Вельяминов засек бы вас?

— Да, — вздохнула я. — Он бы вызвал полицию. Это было бы неприятно.

Как я уже говорила, даже если бы у меня имелась лицензия сыщика, не было никаких оснований заходить в дом Вельяминовых без приглашения.

— Полицию! — хмыкнул шеф. — Надеюсь, обошлось бы этим.

— Вы думаете, что все зашло так далеко, чтобы он…

— Неужели два похищения ничему вас не научили? — в голосе шефа звучала неожиданно мягкая укоризна. — Планы Соляченковой явно такой природы, что она, не считаясь с другими соображениями, легко жертвует теми, кто случайно о них узнал.

— Шеф, да полно вам! Меня они похищали по другому поводу… — начала я.

— Боюсь, что нет, — шеф вздохнул. — Похищение человека — дело достаточно серьезное. Если эти господа готовы на него пойти принципиально, повод не так важен. Но вы, тем не менее, хорошо поработали. Личная встреча с Арсением Мягколап многое для меня прояснит… Хотя меня больше интересует та часть деятельности Вельяминова, которая не связана с генмодами.

— В каком смысле? — спросила я. — Разве суть проблемы как раз не в том, что вся его работа связана с генмодами?