Я поднимаю лицо к нему и на мгновение просто смотрю на мужчину передо мной. Тот, кто значил для меня все на протяжении многих лет. Тот, кто выглядит так, будто я только что разбила ему сердце. Внезапно что-то треснуло глубоко в моей груди.

— Нет. Еще нет, — шепчу я.

Обида сменяется разочарованием, прежде чем Истон успевает замаскировать ее дерзкой уверенностью.

— Вспомнишь.

— Может быть, — признаю я и понимаю, что в этой истине есть крохотный кусочек надежды.

Ухмылка Истона вернулась так же быстро, как и исчезла.

— Ты позволишь мне остаться здесь, женушка?

— Это также дом Кензи, — пытаюсь скрыть тихую дрожь в голосе. — Она сказала, что ты можешь остаться. И перестань называть меня так.

Он делает еще один шаг ближе.

— Но я спрашиваю тебя, принцесса. Если ты скажешь, что не хочешь, чтобы я был здесь, я уйду.

Я моргаю, глядя на него, и провожу зубами по нижней губе, не решаясь ответить. Боюсь правды, но совершенно не могу ему солгать.

— Конечно, ты можешь остаться здесь.

Он протягивает большой палец и прижимает его к моей губе, освобождая ее от зубов.

— Я знал, что не откажешь, принцесса.

— Я сказала, что ты можешь остаться в моем доме. Не в моей постели, мальчик-хоккеист.

Он обхватывает мое лицо руками и прижимается губами ко лбу, посылая волну мурашек прямо по моей спине.

— Еще посмотрим.

Я выскакиваю из-под его руки.

— Это вызов?

— Нет, детка. Это обещание.

Почему я думаю, что эти слова будут преследовать меня?

Назад в красное, белое и синее

Похоже, я поторопился, птенчики. Маленькая птичка рассказала мне, что Истон Хейс в следующий раз будет носить красно-бело-синюю одежду «Революции», когда будет шнуровать свои хоккейные коньки. Думаю, миссис Хейс не понравилась идея, что ее муж-плейбой будет жить в городе грехов, пока она ищет способы занять свободное время, теперь, когда ушла из фигурного катания. Вы знаете, что это значит? Детские часы включены! #детские-часы

#ХроникиКройдона

Глава 7

Линди

К шести утра следующего дня я оставила всякую надежду хорошо выспаться и решила поддаться отчаянной потребности в кофе. Набрасываю толстовку на майку и плетусь вниз, ожидая, что Миртл проснется и будет готова выйти на улицу. Но девочка смотрит на меня как на сумасшедшую, когда прохожу мимо ее кровати. Думаю, для нее тоже еще слишком рано.

То же самое, девочка, то же самое.

Всю ночь я ворочалась, думая о том, что надо мной сейчас спит Истон Хейс. Фу. Образы, которые вызывает одна мысль об этом, заставляют меня ерзать. Насколько это справедливо, что я, наконец, провела ночь в постели с Истоном вместо того, чтобы просто увидеть его лицо в телефоне, и не только не помню этого, но, видимо, все, что я делала, это спала?

Не то чтобы я злилась, что на самом деле у нас не было секса… Я имею в виду, если бы мы это сделали, было бы намного хуже. Просто… он меня поцеловал. Дважды. И эти поцелуи… Боже мой.

Между ногами образуется тепло, когда просто думаю о них.

Жар я игнорирую.

Неа.

Для меня нет тепла.

Я отказываюсь принимать хоть малейший проблеск тепла.

Меня не может возбудить одна лишь мысль об Истоне Хейсе.

Мой муж.

Я добавляю кофейные зерна и воду в гладкую кофеварку из нержавеющей стали и сажусь на табуретку, глядя на нее. Желая, чтобы она работала быстрее. Я должна быть на катке через час, и не смогу пережить утро без порции бодрости.

— Доброе утро, женушка.

Холодок пробегает по спине, когда Истон присоединяется ко мне на кухне и целует в макушку, как будто это самая естественная вещь на свете. Он только что принял душ, его песочно-каштановые волосы мокрые, взлохмачены и восхитительно пахнут. Как белая сосна и цитрусовые.

Он проходит мимо меня, и, о боже… Серые спортивные штаны свисают с его худых бедер и обнимают их. У меня текут слюнки, когда поднимаюсь взглядом по его груди, покрытой восхитительно обтягивающей белой футболкой. Этот человек — бог. Неудивительно, что я была влюблена в него половину своей жизни.