Он чувствует себя на моей кухне как дома, как будто был здесь тысячу раз, и, напевая что-то под нос, достает из шкафчика кружку.

Хмм.

Кто может быть в таком хорошем настроении и напевать в шесть утра?

Судя по всему, мой муж так и делает, когда заваривает себе кофе. Я зачарованно наблюдаю, как он наполняет кружку, достает из холодильника сливки для рождественского печенья, наливает большую порцию, затем протягивает мне и ждет.

Я моргаю, глядя на него в замешательстве.

Истон наклоняется и облизывает губы, и, клянусь, мое сердце замирает.

— Мне нравится, когда твои глаза делают это, принцесса. Твои ресницы трепещут, а щеки становятся розовыми и красивыми. Это заставляет меня задуматься обо всех других вещах, которые могу сделать, чтобы заставить тебя покраснеть таким образом, — губы Истона ласкают мое ухо, когда он шепчет: — И я должен сказать, это чертовски веселее, чем варить тебе кофе.

Наконец он ставит кофе на стойку рядом со мной, а я в шоке смотрю на него.

— Откуда ты знаешь, какой кофе я пью? — спрашиваю ошеломленно.

— Потому что я поставил перед собой задачу знать о тебе все.

— Ох… — какого черта? Ох? Это лучшее, что я могу придумать?

— У тебя есть планы на вечер? — он не дожидается моего ответа и снова начинает рыться в шкафах.

— Что ты ищешь? — я спрашиваю.

— Дорожная кружка.

Я подхожу к другому концу стойки и поднимаюсь на цыпочки, чтобы взять ему одну из наших дорожных кружек. Затем замираю, когда его тепло окутывает меня, но его тело не касается моего. Его руки движутся по обе стороны от стойки, мешая мне.

Я не оборачиваюсь, боясь того, что он может увидеть, если я это сделаю.

Вместо этого ставлю металлическую кружку на стойку и делаю глубокий вдох.

— Я обещала Эндрю встретиться с ним сегодня вечером на катке. Он все еще пытается заставить меня пересмотреть мнение о соревнованиях, а я все время говорю ему «нет». Так что теперь вместо этого я наблюдаю за тем, как пробуются его потенциальные партнеры, — пытаюсь произнести это с силой, но слова звучат скорее как шепот.

Можно ли чувствовать его, даже когда он не прикасается ко мне?

— Ты уверена, что закончила соревноваться? Ты не будешь скучать по фигурному катанию?

Это тот же вопрос, который мне задавали слишком много раз, чтобы сосчитать, начиная с Олимпийских игр. Но мой ответ остался прежним.

— Я до сих пор катаюсь. Но сейчас катаюсь для себя или когда работаю со своими маленькими фигуристами. Теперь веселее, меньше стресса. Эндрю просто трудно это принять.

— В какое время ты встречаешься с Эндрю? — Истон тихо рычит мне в ухо.

— В семь, — выдыхаю я и борюсь с каждым инстинктом, кричащим мне сделать один маленький шаг назад. Одно крошечное движение сократило бы расстояние между нами.

— В семь, — шепчет он и отступает назад, затем хватает дорожную кружку. — Спасибо, принцесса.

Я медленно поворачиваюсь и смотрю, как Истон наливает кофе и завинчивает крышку.

— Куда собираешься?

— Хочу сделать Блейзу сюрприз и отвезти его в школу, прежде чем встретиться со своим новым тренером. Потом у меня есть практика. Первая игра завтра вечером.

Его слова всколыхнули мысль, о которой я раньше не задумывалась.

— Удачи на тренировке, мальчик-хоккеист. Возможно, тебе стоит держаться подальше от Джейса на льду.

— Твой брат любит меня, — он смотрит на меня и на мгновение теряет немного бравады, прежде чем стряхнуть это и выйти из кухни, крича: — Увидимся сегодня вечером, принцесса.

Как только я слышу, как за ним щелкает входная дверь, прижимаюсь к стойке.

Было намного легче злиться на него, когда он не был достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему.

Я виню прикосновения.

Прикосновения приводят к неприятностям.

Проблема в том… Думаю, мне бы понравились такие неприятности.

Истон

Тренер Фицджеральд встает из-за своего стола на арене «Революции» и протягивает мне руку.

— Рад, что ты присоединился к команде, Хейс. Было бы здорово видеть тебя в наших соцсетях для разнообразия.

— Да, сэр. Спасибо, тренер. Рад быть здесь.

Он жестом предлагает мне сесть.

— Я был удивлен, когда твой агент позвонил и принял наше предложение. Ты уже несколько лет советуешь нам оставить тебя в покое, — он откидывается на спинку стула и ждет, пока откроется дверь в его кабинет. — Что изменилось?