Это то, что сказала себе. Но и без того темная комната становится кромешной тьмой, когда чувствую, как кровать прогибается рядом со мной, прежде чем оказываюсь в массивных объятиях мужа. Его запах окутывает, и я мурлыкаю, чувствуя себя счастливой.

— Который сейчас час?

— Поздно, — шепчет он мне на ухо, вызывая теплые покалывания по телу. — Мой рейс только что прилетел, и я получил сообщение, чтобы пришел сюда, а не к тебе.

Я переворачиваюсь и прижимаюсь щекой к обнаженной груди Истона. Он пахнет мылом и сандалом, и мое тело оживает, когда обнимаю его.

— Я скучала по тебе.

— Ты выглядишь чертовски сексуально в моей футболке, детка, — его теплые губы прижимаются к моим, и я вздыхаю, переплетая свои ноги с его. Рука Истона скользит по моему обнаженному бедру и останавливается. Его глаза горят и темнеют. — У тебя есть что-нибудь под моей футболкой, женушка?

Бабочки летают в животе. Я провожу пальцами по восхитительной груди Истона. Тепло расцветает внутри меня, придавая смелости.

— Как насчет того, чтобы выяснить это самому, муженек?

Он перемещается между моими ногами, и мурашки бегут по коже, крошечные огни вспыхивают везде, где он касается.

Истон скользит руками вверх по моей грудной клетке и обхватывает обе груди своими большими грубыми руками, нежно сжимая их, прежде чем большими пальцами коснуться моих затвердевших сосков.

Глубоко внутри меня пронзает волна похоти.

— Истон, — задыхаюсь, не зная, чего именно хочу.

— Видеть на тебе свое имя и номер так чертовски горячо, принцесса, но мне нужно, чтобы это исчезло, — он стягивает мою футболку через голову. Сильные губы прижимаются к моему горлу. Горячим и тяжелым поцелуем. Облизывая и посасывая ключицу. Он покусывает мою грудь, и его зубы царапают соски. Он повсюду, поклоняется моему телу.

Наше тяжелое дыхание становится единственным, что осмеливается нарушить ночную тишину.

Снег снаружи практически светится переливающимся белым светом с балкона, оставляя нас погруженными в темноту.

Истон приседает, и я раздвигаю ноги, когда его рот наконец достигает моей киски, он обдувает меня горячим дыханием.

Я смотрю на его темные глаза и кривую ухмылку, и не могу отвести взгляд.

Истон Хейс опьяняет.

Он дает мне уверенность, которой никогда не было раньше, и мне это нравится.

— Я хочу попробовать твою прелестную киску, принцесса, — и Боже, этот грязный рот.

Я тяну его за волосы и раздвигаю ноги, опуская колени на кровать.

— Чего же ты ждешь?

Истон проводит пальцами по моей промежности, и те крошечные искры, что были раньше, перерастают в полномасштабное пламя, когда он раздвигает мои губы. Собирает влагу, а затем высасывает ее с пальца.

Холодок пробегает по чрезмерно разгоряченной коже, и моя спина выгибается над кроватью, когда он погружает в меня палец.

— Аааах… — стону, у меня перехватывает дыхание, когда он засасывает клитор в рот.

Я кричу, задыхаясь, мышцы напрягаются, мой пресс дрожит.

Мои бедра сжимаются, а колени соединяются вокруг его головы.

Желая быть ближе.

Я двигаю бедрами, нуждаясь в большем, и стону, когда он дает мне это.

Истон стонет и втягивает в рот, щелкая и целуя. Его язык проникает в меня, прежде чем вернуться к клитору. Притянув ближе, он пожирает меня.

Мягкость нашей первой совместной ночи ушла, ее сменило отчаянное безумие, которое разжигает пламя все сильнее и сильнее.

С каждым движением его языка и прикосновением этих больших, грубых пальцев, вталкивающихся внутрь меня, растягивающих, трахающих, мое тело нагревается и трясется. Я хватаюсь за него. За простыни. Пытаюсь дотянуться до всего, пока мои мышцы дергаются, а оргазм находится на самом краю моего поля зрения, дразня.

Его грубые руки скользят под мои бедра и сжимают задницу, меняя угол наклона.

Притянув к своему рту, он рычит в мою киску, и интенсивность вибраций заставляет меня извиваться.

— О боже, Истон.

Мои бедра поднимаются, и тело пульсирует, как один большой удар сердца, грозящий разорвать на части.

Давление нарастает все выше и выше, пока не становится слишком большим.

Слишком много и недостаточно одновременно.

Ногтями царапаю его кожу и стону, задыхаюсь и умоляю его позволить мне кончить.

Моя кожа горит, когда обжигающее удовольствие перерастает в чертов ад.

Пока этого не становится слишком много, и я думаю, что могу сойти с ума.