Четыре эпохи древности – это, по сути, ее четыре времени года, пошаговый переход от расцвета к упадку. Золото здесь ассоциируется с божественным началом.

Индийскому мудрецу тоже были известны эпохи немыслимой продолжительности, разделенные явлениями, близкими к светопреставлению. У каждой из них своя заря и свои сумерки, свое небо, населенное божествами, и свой человек.

Подразделяя время существования человека на каменный, бронзовый и железный век, современная история говорит прежде всего о материалах в собственном смысле, и лишь во вторую очередь – об уровнях развития, обусловленных их применением. Эпохи встраиваются в эволюционную историческую перспективу, где переход от ступени к ступени означает рост, а не падение, как в Библии или у Гесиода.

При ближайшем рассмотрении нельзя не обратить внимания на некоторые соответствия. Мы установили, что нордический идеал восходит к медному веку: таково мифическое обозначение отрезка, который историки называют бронзовым веком. Это время, когда миф на правах господствующей действительности определял человеческие поступки и мысли.

Оставаясь незыблемой в воспоминаниях (в поэмах Гомера и в сагах), та реальность не может повториться политически. Во Второй мировой войне не случайно были сокрушены именно те силы, чьи образы-прототипы – нордический воин, древний римлянин и японский самурай – происходили из бронзового и начала железного века. Их победа противоречила бы закону, согласно которому миф не может снова занять господствующее положение: он способен, подобно вулканической лаве, прорваться сквозь пласты истории, но не способен изменить мировой климат. Этим же законом объясняются и многочисленные частные особенности: то, например, что война больше не ведется между народами, возглавляемыми королями, по дуэльным правилам, что она утрачивает свой мифо-героический этос, хотя сохраняет более глубоко присущие ей компоненты, такие как самоотверженность и боль, что властитель перестал достоверно выглядеть в образе рулевого и отца. Уже Наполеон выступал в другой роли – того, кто высвобождает энергию. Прототип такого властелина – мифический вечный юноша. Поскольку он не способен состариться, его полномочия не имеют достаточного веса в глазах «собрания народов» – фона, на котором выступали гомеровские герои.

Если соотнести медный век Гесиода с нашим бронзовым, то возникает вопрос: вероятно, золотой век тоже имеет подобное соответствие? У Гесиода он самый ранний – это объединяет его с каменным веком как древнейшим из периодов жизни человечества, вычленяемых наукой. В самом деле, золотой век, каким он представляется людям исторической эпохи, чаще всего видят там, где культуры каменного века сохранились до наших дней. Известно, что путешествия Кука и Форстера по южным морям повлияли на идеи Французской революции, в частности, на ее представление о человеке. Хронологическая соотносимость двух веков так же неслучайна, как и то, что именно из мира тропических народов взяты основополагающие понятия психологии, или то, что древнейшие наскальные рисунки открываются нашему взгляду именно сейчас. И сам факт, и способ обнаружения этих следов первобытного человека имеет определенные предпосылки.

Каменный век – это не только эпоха, но и морфологическое понятие, применимое к современности как этнографически, так и индивидуально. Шпенглер утверждает, что в любом народном собрании можно увидеть «неандертальца», и само по себе это утверждение верно, досаду вызывает лишь полемическая позиция, несправедливая по отношению к обеим сторонам. В сравнении с нашим временем каменный век действительно был золотым. Вероятно, тогда человек мог чувствовать себя бесконечно счастливее, а также защищеннее. Ведь в то время не существовало ни полисов, ни политики.

С этим соглашаются даже авторы, питающие по отношению к «примитивности» цивилизаторский ужас, подобный тому, который испытывали перед обитателями Огненной Земли путешественники XVIII века и даже Дарвин. Эпикуреец Тит Лукреций Кар в своей дидактической поэме «О природе вещей» создает мрачную картину беззащитности первых людей перед стихией и дикими зверями, после чего, однако, говорит:

Этот фрагмент примечателен, кроме всего прочего, тем, что здесь уже принимается в расчет опасность несчастного случая, аварии в нашем сегодняшнем понимании.

Как известно, гавайские туземцы поначалу приняли Кука дружелюбно, а убит он был лишь после того, как один из членов его команды нарушил табу. Вообще говоря, при встрече исторического и каменного века мы почти всегда показываем себя в невыгодном свете. Дело начинается с нарушения табу и кончается истреблением [аборигенов]. Великие экспедиции первооткрывателей принадлежат к числу наших самых волнующих и в то же время самых мрачных авантюр. Если у цветных народов сложилось о нас не лучшее мнение, это можно понять.

Вернемся ненадолго к неандертальцам. Черепной индекс – такой же нелепый критерий измерения культуры, как и потребление мыла. Соотношение параметров мозговой коробки – сугубо зоологический показатель. Дух обитает во всем человеке, а не только в его голове. Мозг же, с другой стороны, может превратиться в паразитирующий орган. Подлинный отличительный признак культуры заключается не в высоте сознания, а в бессознательной гармонии, в том, надежно ли сохраняется мечта внутри жизненных круговоротов. Песня, искусство – вот истинное свидетельство культуры.