– Стефания, что это? – металлическим голосом произносит, отрезвляя мой разум.

Я сижу на раковине полностью голая, на мне лишь черные кружевные трусики, а корсет и джинсы валяются на пуфике. Мои длинные локоны разметались по плечам и груди. Смотрю на себя в огромном зеркале за спиной Мэйсона и мне нравится то что я вижу. Он такой большой по сравнению со мной, как каменная стена, которая всегда готова защитить меня. Он стоит между моих ног, все так же крепко сжимая кожу. Я опускаю свой взгляд и вздрагиваю. Он смотрит на мои… шрамы… Он видит их…

Теперь он знает, то что я так сокровенно и долго скрывала. Я не разрешала никогда раздеть себя ниже пояса и Мэйсон никогда не понимал чего я боюсь. Он много раз хотел прикоснуться и распробовать меня на вкус, как он выражался. Ведь он так много раз кончал с помощью моего рта, а я наслаждалась лишь только его пальцами и поцелуями…

– Стефания, откуда? – мужской голос будто бил жестких хлестком. На глазах проступили слезы отчаяния, я вся задрожала, пытаясь прикрыться.

– Извини, я знаю что тебе противно смотреть на меня… Прости, пожалуйста! – пыталась извиниться дрожащим голосом. Я знала, какая неприятная картина открылась перед его глазами. После этого он не захочет даже взглянуть на меня, не то что желать заняться со мной сексом. – Не смотри на меня, отвернись, – я хотела встать с высокой раковины и бросится за одеждой, но Ривера держал меня стальной хваткой.

– Замолчи, Стефания. Хватит! – рявкнул, не сводя с меня взгляда. Он был зол. – Ты снова себе напридумывали херни в своей голове. Это просто шрамы, почему мне должно быть противно? Ты из-за этого целый месяц шугалась от меня, как только я хотел стянуть с тебя эти чертовы штаны? Поэтому? – требовал ответа, сжимая крепко мои запястья.

– Ты не понимаешь, Мэйсон… Это ужасно! Я ужасная! Ты не должен… – слезы рванули из глаз, стекая по щекам.

Я не смогла сдержать взрывающихся эмоций. Я такая дура, что позволила этому случиться. Я не должна была терять разум и открываться перед ним. Как мне объяснить ему, что это я сделала с собой? Что я не упала с дерева или меня не сбила машина? Да лучше было это было именно так…но я сама разрушила свою жизнь и изуродовала тело. Только я и никто другой…

– Стефания, девочка моя, – он прижал меня к себе, крепко, окутав объятиями. Тело била мелкая дрожь. А слезы не собирались останавливаться. – Если не хочешь, не рассказывай мне ничего сейчас. Я буду ждать когда ты будешь готова, поделиться со мной. Но только не закрывайся от меня, слышишь? – он заглянул в мои глаза, таким теплым взглядом. – Ты идеальна для меня. Никакие шрамы не испортят тебя, милая. Это лишь шрамы, какими бы они не были… Я с тобой и мне все равно… Стеш, посмотри на меня, – попросил Мэйсон. Я подняла заплаканные глаза и он подушечками больших пальцев смахнул собравшуюся влагу. – Стефания, я люблю тебя любую… – призвание сорвалось с его губ.

– Что? – не веря своим ушам, смотрела на него стеклянным взглядом. Не в силах соображать в такой момент.

– Знаю, что не лучшее место для признаний. Но не мог больше молчать… видя как ты не веришь в себя и не разрешаешь себе открыться мне. Я ведь правда влюбился в тебя месяц назад, даже не подозревая что все так развернется, – Мэйсон говорил, а я слушала, смотря в любимые голубые, которые сейчас были необычно темнее, чем обычно. – Никогда никому не говорил этих слов и наверное нужно было это сделать по-другому, – усмехнувшись, он откинул мои волосы назад оголяя грудь и ключицы. —Но у нас с тобой все неправильно… Туалет в клубе, ты голая передо мной, в горьких слезах, а я тут со своей любовью. Но я люблю тебя, Стеша, – на последнем слове Мэйсон целует меня с каким то отчаянием. Не дав мне даже вставить заговорить…

– Я точно верю в то, что нужно признаться в любви тому, кого любишь… А ты верь мне, Стефания.

Он любит меня. Любую. Это не укладывалось в моей голове. Я не верила услышанному. Разве можно любить такую как я? Разве я заслуживала его любви? Но я не смогла найти в себе силы признаться во взаимных чувствах. Будто если скажу, потом не смогу отказаться от своих слов. Ведь таким не разбрасываются на право и лево. Может я и не могла признаться и показать своих чувств, но хотела, чтобы он знал, что он самое лучшее и светлое в моей жизни. И вся принадлежу ему…

Сладкий поцелуй с привкусом моих горьких чувств перерос в ненасытный, от которого не хватало воздуха в легких, в секундных перерывах я жадно хватало воздух. Постанывая от подступающего возбуждения, хотелось свести ноги вместе, чтобы утолить жажду. Дверная ручка резко дергается, а в коридоре слышаться громкие голоса.

– Занято! – рычит Мэйсон не отрываясь от меня.

– Нас могут увидеть, давай прекратим, – упираюсь руками в его пресс.

– Ты сама меня затащила сюда, а теперь хочешь улизнуть, ну уж нет…

Он целует меня коротко в губы и спускается к стоящим соскам. Грубо посасывает, а после ласкает языком. Мешая острую боль со сладким послевкусием. Потом движется ниже к моему животу, скользя языком в пупок, после чего…

– Не надо, пожалуйста! – я останавливаю его от дальнейших действий, зная что он хочет сделать.

– Я хочу тебя и ничего это не сможет изменить… раздвинь свои ножки и получай наслаждение, Стефания.

– Мэйсон, но…

– Если не сделаешь то о чем прошу, разверну твою задницу и выпорю прямо здесь, – произносит Ривера тоном не терпящим возражений.