Затаив дыхание, Кетан потянулся за своей сумкой, которую он повесил на ближайшую ветку, прежде чем устроиться с Айви, и прикрепленным к ней копьем. Она напряглась, сильнее прижимаясь к нему. Он вытянул руку; мышцы болели от напряжения, но сумка болталась на дальней стороне ветки.

— Вон то, — сказал один из Когтей внизу, указывая на большое дерево, которое укрывало остальных членов племени.

Кетан стиснул челюсти и переместил тело, наклоняясь к сумке. Его верхняя рука вытянулась вдоль ветки в открытый воздух; за ним последовали плечо и голова.

— Королева будет довольна, — сказал другой из Когтей.

— Она будет довольна, только когда у нее в руках будет то, что она хочет, — проворчал третий.

— Ты видел ее, Зиркет, — сказал второй Коготь. — Она ничего так не хочет, как Кетана и этих существ.

Зиркет? Кетану было знакомо это имя. Зурваши значительно увеличил численность Когтей Королевы в ее войне, и их было слишком много, чтобы Кетан мог всех запомнить, но Зиркет был знаком. Он следовал за Дураксом; их группа заслужила некоторую известность своей доблестью, хотя Кетан всегда думал, что они добились успеха, несмотря на отсутствие способностей у их лидера.

Коготь Кетана задел ремень его сумки, но он не смог просунуть его достаточно далеко, чтобы освободить сумку. Он проглотил свое разочарование и отбросил дискомфорт в плече. Айви продолжала прижиматься к нему, ее сердцебиение было таким сильным, что он чувствовал его через свою грудь.

— Ты знаешь, что Тезнак говорит правду, — сказал первый Коготь. — Мы будем вознаграждены.

Зиркет зарычал.

— Ты ничего не знаешь о королеве, Арджат. Главный Коготь потратил годы, пытаясь угодить ей, но этого никогда не было достаточно. Нашей единственной наградой будет прожить еще один день.

— Ты дурак, Зиркет.

Кетан посмотрел вниз. Два Когтя смотрели на Арджата, который, вероятно, был третьим, а Тезнак уставился на Зиркета, чья голова медленно поворачивалась, когда он изучал окружающую обстановку. Двое других, которые еще не произнесли ни слова, наблюдали за тылом группы.

— Я — лидер, — Зиркет с резким шипением щелкнул клыками. — И хотя я не просил посылать меня на эту охоту со стаей выводков, я пришел исполнить волю моей королевы.

Медленно вздохнув, Кетан согнулся в талии, предоставляя себе последнюю возможность дотянуться, в которой он нуждался. Его палец наконец надежно зацепился за ремешок сумки.

Тезнак зарычал.

— Воля королевы в том, чтобы мы нашли предателей и притащили их к ней связанными, но живыми.

— Королева приказала мне найти их и привести ее туда, где они прячутся, — ответил Зиркет.

Кетан осторожно снял сумку с короткой, но толстой ветки, на которую он ее повесил. Каждый мускул в его теле напрягся, чтобы рука не дрожала, чтобы сумка даже слегка не дернулась — чтобы предотвратить даже самый легкий удар о дерево.

Арджат резко указал на другое дерево, хотя и не отводил взгляда от Зиркета.

— Игнорировать эту возможность было бы глупостью. Представьте, какая была бы слава, если бы мы были теми, кто поймал их всех. Представьте награду.

— Представьте себе стаю выводков, которые верят, что смогут захватить пятерых воинов, которые были одними из самых свирепых воинов Такарала во время войны с Калдараком, — Зиркет закончил свои слова низким гудением.

— Мы не знаем, пять ли их, — сказал Тезнак.

Кетан выпрямился, наконец-то отойдя от незащищенной позиции, и подтянул свою сумку поближе. Он взглянул на Айви. Она уткнулась лицом ему в грудь, и пряди ее волос упали на щеки.

— И все же ты собираешься напасть? — спросил Зиркет с ядом в голосе.

Кетан схватил Айви за подбородок одной рукой, заставляя ее запрокинуть голову и посмотреть на него снизу вверх. Ее глаза округлились, в тусклом свете они светились страхом и неуверенностью, что было совсем не похоже на страсть, которая горела в них всего несколько мгновений назад.

И все же, даже здесь, даже сейчас, когда опасность была всего в нескольких сегментах от него, он не мог не поразиться ее потусторонней красотой.

Ничто не отнимет ее у него. С какими бы трудностями он ни столкнулся, он всегда найдет способ защитить ее. Всегда.

Он никогда не ссорился с Зиркетом — как и ни с кем другим из Когтей, кроме Дуракса, завистливого бывшего Главного Когтя, — но сейчас сердца Кетана пылали ненавистью. Он не мог не ненавидеть того, кто вселял такой страх в глаза его пары.

Кетан сделал единственное, что мог в тот момент — посмотрел в глаза Айви и позволил всему, что он чувствовал к ней, всплыть на поверхность. Любовь, желание, яростная потребность защищать, инстинкты, которые говорили, что она принадлежит ему и только ему, которые заставили бы его разрушить весь этот мир, если бы это было необходимо, чтобы защитить ее. Клятва, что он никому не позволит причинить ей боль, никому не позволит забрать ее.