Допив пиво, раздосадованная Дана решила уйти. Мог бы этот Максим появиться; женщина его хочет, а он черт знает, где гуляет. Если она его еще раз увидит, пройдет мимо него так, словно бы и не узнала.

Но эта виртуальная месть не могла компенсировать отсутствие Максима. В какой-то момент Дане стало так тяжко, что едва не заплакала. Все соединились в одной точке: глухое и безнадежное безденежье, необходимость ублажать человека, к которому она не испытывает ни малейшего влечения, неспособность полноценно повторить то, что делает он, отсутствие всякой надежды на то, что Гершович заинтересуется ее работами и выставит их в своей галерее.

Дана вдруг подумала о том, что при таком раскладе жизнь теряет всякий смысл. Так зачем ее продолжать. Не лучше ли вернуться в свою квартиру-мастерскую, закрыть все окна и открыть конфорки и завершить это неудачное со всех сторон существование. И уже совсем скоро у нее не будет никаких проблем. Чем не прекрасный выход из безвыходной ситуации.

Дана вошла к себе, несколько мгновений простояла в темноте, не зажигая света. Потом все же его включила. Прошла на кухню, посмотрела на конфорки, подошла к шкафчику и достала из него начатую бутылку водки. И присосалась к ее горлышку.

Дана знала, что от крепких напитков быстро пьянеет. Это было ей сейчас и нужно. Уже через несколько минут почувствовала, что соловеет. Дана поплелась, к кровати, не раздеваясь, плюхнулась на нее. И уже через минуту спала.

Дана помнила, что Максим сказал ей, что работает в автосервисе в их районе. Она решила в его поисках обойти их. Обнаружился молодого человека уже во второй мастерской. Она вошла и сразу же его увидела.

Максим тоже заметил ее и удивленно подошел к ней.

— Ты чего тут делаешь, краля? — спросил он. — У тебя же тачки нет. Или появилась?

— Не появилась. Я к тебе пришла.

— Ко мне? — В глазах Максима засветились огоньки. — И чего тебе надобно?

— Я тогда неправильно себя вела. Хочу исправить, — пояснила Дана.

— Исправить никогда не поздно. И когда хочешь исправлять?

— Да хоть прямо сейчас.

— Так я на работе, если заметила.

— Мое дело предложить, твое дело отказаться, — пожала плечами Дана. — Ну, я тогда пойду, — повернулась она к выходу.

— Стой! — остановил ее громкий возглас Максима. Он крепко схватил ее за локоть. — Постой.

— Хорошо.

— Не сбежишь?

— Я же сказала.

— Я быстро.

Вернулся он через три минуты.

— Отпросился. Но всего на два часа. Ты же тут вроде рядом обитаешь?

— Десять минут ходьбы.

— Вперед!

Они понеслись по улице. Бежали так быстро, что даже не разговаривали, так как разговоры сбивали их с темпа бега. От волнения Дана никак не могла открыть ключом дверь. Максим выхватил его у нее и одним движением провернул замок.

Они оказались в квартире, и в тот же миг Максим впился в губы Даны. Она ответила ему таким же страстным поцелуем. Он стал срывать с нее одежду. Дана толкнула его в комнату. Уходя, так спешила, что не прибралась, даже постель, как следует, не застелила. Но сейчас ей было на это абсолютно наплевать.

Они освобождались от одежды в каком-то невероятно темпе. И буквально через минуту уже стояли друг против друга абсолютно голыми. Каждый рассматривал другого.

— А ты классная телка, — оценил Максим. — Мне нравится таких трахать.

— Вот и трахни! — Дана уже не совсем ясно осознавала, что происходит, кроме распирающего тело сильного желания она других сигналов почти не воспринимала. Нефедов возбудил ее, но совершенно не удовлетворил. И теперь каждая клетка ее тела жаждала удовлетворения.

Максим толкнул ее в кровать, она распласталась на ней, он тут же накрыл Дану своим телом. Она закрыла глаза, ей в эти мгновения зрение абсолютно не требовалось, даже мешало, все сосредоточивалось в ней на тактильных ощущениях.

Дана сразу поняла, что Максим опытный любовник, он знал, как заставить женщину взобраться на самый пик наслаждения. Правда, она вскоре почувствовала, что он несколько грубоват и прямолинеен и даже делает ей немного больно, но сейчас это почти не имело значения. Хотелось одного — кончить скорей и мощней, все остальное представлялось второстепенным.

Дана ощутила, как стремительно наполняется ее тело раскаленной лавой желания, оно зарождалась где-то немного ниже груди и быстро, как падающая с большой высоты вода, струилась вниз. И там скапливалась в виде огненного шара. И нужно было всего лишь еще усилие, чтобы он победоносно вырвался бы наружу.