Мазуревичуте замолчала и стала смотреть на озеро.

— Знаете, Сергей, — вдруг снова заговорила она, — подавляющее большинство людей никогда не задумываются, к какой категории они принадлежат. И живут себе спокойно и счастливо. Долгое время среди них была и я. Но однажды мне Феликс предложил что-то вроде игры. Он предложил мне подробно описывать себя в течение недели, начиная от физиологических потребностей до самых глубоких мыслей, которые меня посещают.

— И вы описали? — спросил Лагунов.

— Да, хотя на это потребовалась уйма времени и сил. Мое описание заняло две толстые тетради. Я даже взяла отпуск за свой счет, чтобы ничто не мешало этому занятию.

— Что же получилось?

— На этот вопрос очень трудно ответить. Мы с Феликсом не меньше месяца анализировали мой труд. Я воочию увидела, что все, что я делаю, связано с удовлетворением моих желаний. Более половины записей в тетрадях было посвящено сексу.

— Сексу? — почему-то удивился Лагунов.

— А чему вы удивляетесь. Полагаю, что у вас он бы занял еще больше места.

— Да, вы правы, — пробормотал журналист.

— И почти столько же было посвящено еде, — добавила Мазуревичуте. — Понимаете, из чего состоит человек?

— Понимаю.

— А мы считаем себя какими-то духовными, возвышенными созданиями. Феликс сделал тогда вывод, хотя он, конечно, совсем не нов: беда человека в полном незнании и непонимании самого себя. У нас до предела ошибочное представление о том, кто мы есть на самом деле. А отсюда гигантские ошибки, которые постоянно совершаются. — Мазуревичуте, о чем-то задумавшись, снова замолчала. — Если я вдруг стану президентом, надеюсь, что сумею их учесть. Полагаю, я вам достаточно на сегодня наговорила.

— Да, спасибо. Вы мне очень помогли. Только еще один вопрос.

— Вы чрезмерно настойчивы, как настоящий журналист. Но не стоит ею злоупотреблять. Пойду, пройдусь, иногда подобные разговоры довольно сильно выматывают.

Лагунов проводил свою собеседницу взглядом. Он поймал себя на том, что мог бы проговорить с ней еще долго. Но сейчас он отправится к другой женщине.

Эмма Витольдовна впустила Лагунова и плотно закрыла ним дверь.

— Проходите, садитесь, — пригласила она.

Лагунов оглядел номер.

— Могу я посмотреть на портрет? — спросил он.

— Посмотрите, — разрешила художница.

Несколько минут Лагунов внимательно рассматривал картину. Эмма Витольдовна стояла рядом с ним.

— Что скажите? — не вытерпела она. — Только правду. Терпеть не могу, когда мне лгут из вежливости или того хуже — из жалости.

— Хорошо, буду говорить правду. Этот Каманин на портрете внешне похож на настоящего Каманина, но я его представляю другим. В моем представлении он умудренный, серьезный человек, а здесь он напоминает какого-то молодого артиста. У меня такое чувство, что он вот-вот запоет.

Эмма Витольдовна с интересом взглянула на Лагунова и внезапно улыбнулась.

— Хотите, кое в чем признаюсь, если обещаете хранить это в тайне.

— Конечно, обещаю.

— Когда я писала портрет Феликса, то представляла, как мы с ним занимались любовью. У меня даже было искушение написать его голым. Но я не решилась. И поверьте, Сергей Станиславович, образ, что на портрете, ближе к реальному Каманину, чем тот, что только что нарисовали вы. Вы его не видели таким, каким видела я.

— Наверное, вы правы. Я смотрю на него излишне односторонне. Но я пришел не за этим.

Эмма Витольдовна кивнула головой.

— Я понимаю. И как смогла, выполнила вашу просьбу. Это заняло немало времени, но уж такая участь астролога. Но прежде хочу предупредить: есть вещи, которые лучше не знать. От этого жизнь спокойней.

Лагунову стало тревожно.

— Все так плохо?

— Нет, не волнуйтесь, какие-то несчастья или увечья вам не грозят. По крайней мере, ничего подобного я не увидела. Но ведь этим жизнь не исчерпывается. Есть и другие испытания. И нельзя точно сказать, какие из них более тяжкие. Ну, так как, может не стоит знакомиться с астрологическим прогнозом?

Лагунов задумался. Возможно, она права, но так хочется узнать, что же его ждет.

— Нет, давайте, рассказывайте все, как есть, — решил он.

— Вы сделали выбор, молодой человек, а, следовательно, несете за него ответственность.

Лагунов в знак согласия кивнул головой. Эмма Витольдовна окатила его внимательным взглядом.

— Но часто людям только кажется, что они готовы взять на себя ответственность за свой выбор, в реальности это совсем не так.

— Я решил, говорите, — упрямо повторил Лагунов.