Лагунов посмотрел на часы. Ну, все, лимит вышел, он идет трахаться с Майей. Он встал, и в этот момент на террасу вошла Мазуревичуте. Ее взгляд уперся в него, затем переместился на бутылку.

— Пьете пиво? — спросила она.

— А что еще делать? Тем более такая жара, а пиво холодное.

Мазуревичуте, соглашаясь с этим тезисом, кивнула головой.

— А ведь вы, Сережа, правы. А не принесете пива и мне, только непременно холодного.

Лагунов помчался на кухню. Вернулся он через несколько минут, неся в руке бутылку и бокал. Все это поставил на стол перед женщиной, налил пиво и подал Мазуревичуте.

— Aciu, — произнесла она.

Он непонимающе посмотрел на нее.

— Это по-литовски спасибо, — улыбнулась Мазуревичуте. — Вы правы, пиво в такую жару прекрасно. А что вы тут делали, почему не на озере?

Лагунов несколько секунд напряженно молчал.

— Ждал вас, — ответил он.

— Меня? — переспросила женщина, но в ее голосе не слышалось сильного удивления. — Какая же была цель вашего ожидания?

Лагунов замялся. Вопрос его до определенной степени смутил. Сказать истинную причину он не решался.

— Хотелось с вами поговорить.

— О чем?

— Я приехал сюда для интервью с Каманиным. Но пока не удается с ним побеседовать. Поэтому решил для начала поговорить о нем с вами.

— Почему со мной?

— У вас были с ним отношения.

— Когда это было. К тому же тут присутствуют его две законные жены, а мой статус был на порядок ниже, всего лишь любовницы. Вам лучше начать с них.

— Нет, я хочу поговорить с вами, — на этот раз решительно произнес журналист.

Мазуревичуте внимательно посмотрела на него.

— Раз хотите, давайте поговорим. Задавайте вопросы.

Лагунов почувствовал некоторую растерянность, к этому интервью он совсем не готовился. Хотя он ждал Мазуревичуте больше часа, но особенно и не думал, о чем будет с ней говорить. Но сейчас он понимал, что не имеет морального права ударить в грязь лицом и просто обязан продемонстрировать свои лучшие профессиональные качества.

— Объясните, Рута, все считают Каманина гением, едва ли не самым умным человеком на земле. Ну, возможно, одним их таковых. Я же когда на него смотрю, слушаю его, ничего подобного не вижу. В целом же вполне обычная личность.

Мазуревичуте прежде чем отвечать сделала большой глотов из бокала.

— Вы правы, когда я с ним познакомилась, то поначалу он не произвел на меня какого-то неизгладимого впечатления. Да и не мог, мы первые несколько дней знакомства в основном говорили сексе.

— О чем? — удивился Лагунов.

— О сексе, — улыбнулась Мазуревичуте. — Мы им даже еще не занимались, а только говорили. И это доставляло нам огромное удовлетворение. Ни на какие серьезные темы мы в те дни не беседовали.

— Удивительно.

— Что же тут удивительного. Мы на тот момент были еще совсем не старые, я-то вообще девчонка, только кончила университет. Кстати, он был моим преподавателем, мы сблизились, когда я сдавала ему зачет. Я видела, как он на меня смотрит, и во мне вдруг возникло такое желание, что я едва сдерживалась. Вместо ответов на вопросы я бы тогда предпочла заняться с ним сексом. Но это случилось почти только через месяц.

— Я завидую ему.

— Не стоит, каждому предназначено свое. Тем более, вы тут время не теряете.

Лагунов невольно покраснел. Эти слова ему были неприятны. Ему очень не хотелось, чтобы Мазуревичуте проведала бы об его шашнях с дочерью Каманина. Но, судя по всему, это уже случилось. Но теперь уже ничего не изменишь.

— Но если все у вас так складывалось, как потом… — Он запнулся.

— Как потом мы перешли к другим отношениям, — закончила она за него.

— Да, — подтвердил он. — Я все же хочу услышать от вас, Рута, что в нем такого замечательного? Для меня это важно, это поможет правильно выстроить интервью.

Мазуревичуте задумалась.

— Как бы вам это объяснить… Мне это понятно, а вот донести до другого… Когда с ним долго общаешься, то постепенно все твои привычные о мире представления становятся хламом. Он сжигает их, как мусор. Это полный переворот сознания. Разумеется, в том случае, если ты сам к этому готов, если не цепляешься за старое. Ты вдруг осознаешь, что жизнь устроена совсем не так, как ты привык думать. Это безумно страшно, но и безумно интересно. — Она посмотрела на Лагунова. — Я доходчиво рассказываю?