— Феликс, я считаю себя не вправе выносить суждению твоим детям, — отозвалась Мария.

— А ты что думаешь? — посмотрел Каманин на Мазуревичуте.

— У меня нет таких комплексов, поэтому я могу сказать, что Антон очень опасен. Среди европейских депутатов я видела немало подобных ему, они отравляют все вокруг себя. С ними крайне трудно бороться, они неуязвимы, им плевать на все, кроме своих желаний и целей. Ради них они готовы на любые подлости.

— Да, знакомая картина, — вздохнул Каманин. — Я тоже таких перевидал в немалых количествах. Вот только не предполагал, что в эту кампанию затесается и мой сын.

— Феликс, нам сейчас первым делом надо думать об Иване Михайловиче, — напомнила Мария. Я, конечно, не психиатр, но его поведение вызывает опасение.

— Хорошо, как Иван оклемается, я поговорю с ним, — уступил Каманин. — Хотя не уверен, пойдет ли наш разговор ему на пользу. В последние лет пятнадцать наше общение было чрезмерно конфликтным.

— Ты меня успокоил, Феликс, — сказала Мазуревичуте. — Он тебя непременно послушает. При всех ваших разногласиях и конфликтах ты всегда оставался для него самым большим авторитетом.

— Думаешь, это многое меняет? Иван всегда недооценивал одну вещь: находится в ладу с собой гораздо важней любых материальных ценностей. Кто надеется на то, что богатство перекроет согласие внутри себя, однажды бывает сильно наказан. Когда-то я ему об этом говорил, но в тот момент его мучала бедность. И все его мысли были об одном — как разбогатеть? Вот он и разбогател, а сейчас мечтает о самоубийстве. Вот она плата за неразборчивость в средствах.

Мазуревичуте встала.

— Извините, пойду к себе. Что-то вдруг от этих разговоров разболелась голова. — Она двинулась к выходу из номера, но вдруг остановилась. — Феликс, мне надо будет с тобой поговорить на одну тему. Я только что это поняла. Но не сегодня. — Мазуревичуте быстро вышла из номера.

На кухне шли активное приготовление к обеду, и все трудились в поте лица. Андрей резал капусту, и ему казалось, что этому занятию не будет конца. Эта вереницы кочанов представлялась уходящей в бесконечность. Он и не представлял, что их надо так много, чтобы накормить не такую уж большую кампанию. Он бы давно плюнул на это дело, если бы не Агнешка. Она то и дело проносилась мимо него на своих почти обнаженных благодаря короткой юбке ножках. Они же сводили молодого человека почти с ума. И, судя по поведению девушки, она это прекрасно замечала, потому что то и дело бросала на него одновременно лукавый и призывный взгляд.

Андрей думал лишь об одном, как остаться с ней хотя бы ненадолго наедине. То, что официантка сопротивление не окажет, он практически не сомневался, все ее поведение свидетельствовало о том, что их желания совпадают.

Но пока такая возможность не предоставлялась, а значит, придется продолжать кромсать капусту. Он непривычного занятия болели ладони, до сих пор он так много еще ни разу не орудовал ножом.

Внезапно шеф-повар — Андрей уже знал, что его зовут Яцек, что-то сказал всем по-польски. Все тут же побросали свои инструменты и потянулись к выходу.

Андрей понял, что наступил небольшой перерыв. Он тоже отложил нож, отдохнуть ему хотелось ничуть не меньше остальных. Но еще больше подловить эту Агнешку. Но вряд ли она тут появится, пока не возобновится работа.

В этот момент дверь открылась и вошла Агнешка. Она так откровенно взглянула на него, что у Андрея на мгновение даже сперло дыхание. Он ясно понял: сейчас или никогда.

Никого плана у него не было. Он вообще в эту минуту ни о чем не мог думать, так как всем его существом полностью завладело желание. Андрей даже не заметил, как они оказались рядом друг с другом. Сначала соединились их губы, а затем переплелись, словно лианы в тропическом лесу, языки.

Сколько продолжался этот поцелуй, Андрей не ведал, чувство времени оказалось полностью заблокированным в сознании. Как, впрочем, слух и зрение. И не только у него, но и у нее. Они оба не заметили, как на кухне появился Яцек. Андрей это понял лишь после того, как получил такой сильный удар в плечо, что отлетел на пару метров.

— Odejdz od niej! Ona jest moja dziewczyna, — в ярости закричал Яцек. — I nie waz sie do niej podejsc. Teraz stad.

Андрей почти ничего не понял из того, что сказал шеф-повар, но интонации и жесты, которыми сопровождались слова, были понятны и без слов. Андрей бросил быстрый взгляд на девушку и вышел из кухни. Больше возвращаться туда он был не намерен.

Андрей вышел на террасу и только сейчас ощутил, что у него сильно саднит плечо. Этот кухонный Отелло сильно ударил его. Как бы чего там не сломал. Надо бы показаться матери, но рассказывать о том, как он получил травму, не хотелось. У нее и без того претензий к нему вагон и маленькая тележка. Заживет, такое с ним случалось неоднократно. В детстве он много дрался и получал ссадины и ушибы постоянно. И никак на нем это не сказалось, обойдется и на этот раз. А вот как теперь закадрить эту польку, непонятно, учитывая, какой ревнивый и драчливый у нее парень.