– Нет. Он с понедельника на больничном.

– С какого понедельника?

– С ближайшего. То есть сегодня третий день.

– А что с ним?

– Давление поднялось. Он звонил главврачу, предупредил, что ляжет на неделю в больницу. Из-за давления. Я в понедельник ему звонила. Мама подтвердила, что он в больнице, что просит его не навещать.

– У него проблемы с давлением?

– Да, бывает. В прошлом году тоже на пару недель слег. Он такой грузный, гипертрофик. Да еще и курит. И личная жизнь не устроена. Это все способствует, знаешь ли.

– Предполагаю. Так ты его после отпуска не видела?

– Почему? Видела. Он в пятницу был на работе. Я как раз только вышла. Могла в понедельник появиться, по графику. Но раз уж в город вернулась, да денег после отпуска – сам понимаешь… Решила выйти в пятницу. Так что мы виделись.

«Небережная исчезла в четверг», – напомнил себе Александр.

– Скажи, в его поведении не было чего-нибудь необычного?

Надя задумалась, вспоминая. И друг хмыкнула.

– Что?

– Не знаю, нужно ли это…

– Говори, говори!

– Я зашла к нему в кабинет. Ну там общие слова – привет, привет, хорошо выглядешь и все такое. Я ему бутылку вина привезла. Давай, говорю, сегодня и выпьем. Он отказался, сослался на то, что идет на день рождения к другу. Ладно. Я уже выходила из кабинета и вспомнила, что сигареты оставила у себя, а девочки ждали на перекур на лестнице. Вот я и залезла к нему в сумку за сигаретами. Говорю: я, мол, у тебя сигаретку стрельну. Это у нас с ним обычное дело. Мы вечно друг у друга стреляем. Вдруг он как закричит на меня: «Не лезь в сумку!» – или что-то вроде этого. Но я-то уже увидела…

– Что? Не томи.

– Там у него лежал огромный резиновый фаллос, – округлив глаза, зашептала Надежда. – И две пары наручников.

– Вот как? И что он? Объяснил как-то?

– Да. Он сказал, что это подарок на день рождения другу. Но… Вот то, что он так закричал на меня, – это было не обычно. Он вообще очень тихий и сдержанный. Очень воспитанный человек.

– А тебе не кажется, что подарочек для воспитанного человека несколько странный?

– Да, я сама удивилась. Но кто его знает… Я же не знаю, кому он его приготовил. Хотя…

– Что?

– Да я почти всех его друзей знаю. Все у нас зубы лечат. Кому этот фаллос нужен? Вроде среди них извращенцев нет.

– Скажи, у него есть машина?

– Да. «Девятка».

– Какого цвета?

– Вишневая. Он ее в прошлом году купил. Красивая, с затемненными стеклами.

– Надя, тебе знакома эта женщина? – Турецкий вынул из дипломата ксерокопию Сашиной фотографии.

– Конечно! Это же его пассия! Это та самая Шурочка и есть, про которую я тебе еще на Фиоленте рассказывала.

– Он ничего не говорил о ней? Тогда, в пятницу?

– Я сама его спросила, как, мол, твоя любовь поживает. Он ответил, что она уехала в отпуск. А куда именно, он не знает. Да что случилось? Ты можешь хоть что-то объяснить?

– Пока нет. Мне нужен домашний телефон Глеба.

– Пожалуйста. – Надя полезла в сумку, достала записную книжку.

– Позвони. – Он протянул мобильный.

– Так он же в больнице, – напомнила Надя.

– С мамой поговоришь. Справишься о его здоровье.

Надя набрала номер, который Турецкий тут же переписал вместе с адресом.

– Никто не подходит, – пожала она плечами, взглянув на часы. – Странно. Десять вечера. Она должна быть дома. Хотя… Может быть, она на даче?

– У Глеба есть дача?

– Да.

– Где?

– Филимонки. Это тридцать восьмой километр. По Ярославскому шоссе.

– Ты там бывала?

– Да, мы там всей поликлиникой бывали. Глеб вообще гостеприимный. А уж мама у него просто чудо.

– Дорогу показать сможешь, если понадобится?

– Ну, поскольку это единственная возможность увидеться с тобой еще раз, я согласна, – чуть улыбнулась она.

– Кто знает, что нас ждет за поворотом? Сегодняшняя встреча тоже весьма неожиданна. Но мне очень приятно тебя видеть! Давай выпьем за тебя и…

– И пора отчаливать?

– Мне еще нужно вернуться на работу.

– Ничего себе! Когда же ты дома бываешь?

– Есть два варианта: поздно или очень поздно.

– Бедная твоя жена!

– Так я тебе еще на Фиоленте советовал ей не завидовать. Ну, по последней?