— Но у меня тоже будут покупки, Вера Павловна… — растерянно ответил он.

— Пойдёмте, Эдуард Васильевич. Ради ДРУГА Вера Павловна раскошелится и оплатит перевес. — Смолин развернулся и ушёл, а Зверев припустил за ним.

Нет, ну а что он хотел? Ему было трудно сказать, что он, оказывается, в ресторан идёт? Мне истерику с Градовым закатывает, а потом по своим делам? Тиран!

Я села в автобус и с удовольствием вытянула ноги. Надо сказать, что туфли я выбрала удачные, не подвели, но в любом случае устала за целый день на ногах.

В номере переоделась в джинсы и решила все же пойти пройтись. Нужно хотя бы узнать на ресепшене, где ближайшие крупные магазины и сувенирные лавки, мне же ещё шляпу с перьями искать.

Будильник зазвонил в семь, но я не смогла встать, голова раскалывалась. Она ужасно, ужасно болела. Приоткрыла один глаз, и тут же по нему ударил нестерпимо яркий свет, заставляя меня застонать. Попыталась понять, что же случилось, почему я в таком состоянии, и мозг услужливо подкинул мне воспоминания, точнее их обрывки.

Я прекрасно помнила, как гуляла по городу, заходила в сувенирные лавки, а затем, вернувшись в отель, решила перекусить. Так как время ужина ещё не закончилось, пошла в ресторан, где и встретила своих коллег. Народ пил пиво и обсуждал сегодняшний день. Они уговорили меня присоединиться к их компании и выпить, мотивируя это тем, что быть в Германии и не попробовать пиво стыдно. После закрытия ресторана мы плавно переместились в бар, где и продолжили дегустацию. Я долго не чувствовала опьянения, спокойно потягивала пиво, заедала его орешками и хохотала над рассказами Крюковой, которая вспоминала старые офисные сплетни, уже давно покрывшиеся плесенью. В итоге, судя по моему нынешнему состоянию, я не заметила, как напилась.

Тихий стон вырвался из груди. Даже спустя несколько минут я по-прежнему не могла открыть глаза. Поэтому мне не оставалось больше ничего, как продолжить вспоминать историю своего падения. Дальше воспоминания становились более отрывочными и смутными. Я помнила, как в дверях бара появился Смолин, и кажется, в тот момент я уже почти ничего не соображала. Увидев его злой взгляд, попыталась встать и уйти, но ноги меня ожидаемо не держали, и, вставая, я опрокинула пару кружек пива, причем не только на Смолина. А может, и не пару… Суматоха, моё глупое хихиканье и Смолинское: «Вера Павловна, я провожу вас. Вам достаточно». Ну или что-то вроде того.

Кажется, в лифте я висела на его шее и глубоко дышала по его просьбе. Последний отрывок: я долго рылась в сумке в поисках карты от номера, а Смолин ждал, прислонившись к стене и придерживая меня за плечо. А дальше… дальше провал. Стыдоба, нет слов.

Заглянула под одеяло. ЧТО-О?! Я лежала в трусах и лифчике. И то, и другое почти прозрачное и кружевное — мой прекрасный персиковый комплект. Громкий стон вырвался из моей груди. Боже! Ну за что мне всё это? Как теперь жить со стыдом, муками совести и дикой головной болью одновременно? Нет! Лучше умереть. Раз в жизни напиться по-человечески и то не могу! Ну хорошо, не раз, а два, учитывая свадьбу Светки… И самое главное, что по закону подлости оба раза рядом был Смолин.

Вылезла из кровати и по стеночке пошла в душ. Через пятнадцать минут, чуть-чуть отмокнув, выползла. Самочувствие все ещё было паршивым, голова трещала, глаза слезились. Стук в дверь раздался, когда я натягивала банный халат на влажное тело. Кого там ещё принесло? Надеюсь, это не коллеги явились за материальной компенсацией нанесенного им вчера ущерба.

— Да? — пропищала я, дойдя до двери и по-прежнему передвигаясь по стеночке.

— Вера, это я.

Смолин! Мамочки… Что делать-то?

— Вы что-то хотели, Олег Павлович?

Я не могла ему открыть! Ни сейчас, ни через час. Шлейф перегара наверняка будет тянуться за мной не меньше недели.

— Да, войти, — прозвучало сдержанно.

— Зачем? — уже с истерическими нотками спросила я.

— Вера, открой немедленно! — Через пару секунд гробовой тишины я услышала, что сдержанность в его голосе исчезла, уступив место гневу.

Мне показалось или он правда злился?

— У меня всё хорошо, Олег Павлович! — Решила, что не сдамся. Тишина продлилась ещё несколько секунд.

— Вера, открой, пожалуйста. — Голос смягчился. — Не провоцируй меня.

Божечки, что делать? Я не готова говорить про вчерашнее. Да я даже не одета!

— Олег Павлович, давайте встретимся чуть позже, в баре. Я спущусь буквально через двадцать минут.

— Вера, тебе не кажется странным разговаривать через дверь? — вкрадчиво прозвучал голос тирана.

— Нет. Дело в том, что я… Я не одета! — кажется, я исчерпала все возможные аргументы.

— Вера, мне что теперь выломать эту дверь? — И куда только подевалось его напускное спокойствие? Он просто не слышал меня. Всем телом, прижавшимся к двери, я почувствовала дрожь от удара Смолинского кулака. Видимо, других вариантов не было, пришлось открывать… Иначе скоро на грохот сбежится весь отель во главе с Крюковой с пятого этажа. После следующего удара я впустила его.