— Не забудьте Эдуарда Васильевича с собой захватить!

***

Нашёл Веру сидящей в баре за дальним столиком у окна, за которым мы уже пили вчера кофе.

— Привет. — Сел и поднял руку, подзывая официанта.

Перед Верой стоял только кофе, и выглядела она неплохо с учётом вчерашнего. Сон явно пошёл ей на пользу.

— Доброе утро ещё раз, Олег Павлович.

— Ты есть будешь?

— Если честно, кусок в горло не лезет. — Посмотрела на меня припухшими зелёными глазищами. Все же ещё не отошла от вчерашнего.

— А я, пожалуй, перекушу. — Я заказал три разных пирожных и кофе.

— Олег Павлович, — произнесла Вера, как только официант отошёл от нашего столика. Её пальцы подрагивали, и чашка в руке ударилась с тихим звоном о блюдце.

— Да?

— Я хочу извиниться за вчерашнее. — Опустила глаза, помешивая уже выпитый кофе. — Я… Это случайно получилось. Правда.

— Я уже понял это, Вера.

Она по-прежнему не смотрела на меня, руки оставили в покое чашку и ложку и теперь теребили ремешок от сумочки.

— И ещё я хотела поговорить про утро…

— Что именно? — Интересно услышать, чем для меня обернется утренняя выходка, и что она там себе надумала. Надеюсь, не собралась увольняться.

— Я работаю на вас. — Подняла взгляд и посмотрела на меня серьёзно, без тени улыбки. — И мне очень нравится эта работа. Очень, Олег Павлович… —Её щеки покрылись румянцем, а взгляд пронзил меня насквозь. — И я не понимаю, как расширение моих обязанностей повлияет на мою работу в дальнейшем. Если вы понимаете, о чем я…

— Нет, не понимаю. Ты о чём?

Что за тараканы вечно в голове у этих женщин?

— Я о том, что если в какой-то момент, — она осторожно подбирала слова, держа в руках салфетку, — эти обязанности станут вам не нужны, ну, или вы найдете для них новую исполнительницу, я буду вынуждена уволиться.

— Мне кажется, ты сгущаешь краски. Я уверен, что это не проблема для взрослых людей, Вера. Тем более, я надеюсь на наше продолжительное сотрудничество. Если ты понимаешь, о чём я, — скопировал я её фразу. — И уже говорил тебе об этом ещё тогда, в «Букинисте».

Поймал её взгляд и не отпускал. Смотрел внимательно, утопая в зелени её глаз. Сложно предугадать реакцию на мои следующие слова.

— Я никогда не заводил романов в своей приёмной, но в любом случае, на работе любое твоё решение не отразится. — Она смотрела на меня очень внимательно. — Мы не дети и можем называть вещи своими именами. Ты нужна мне, и я готов отступить от нескольких своих правил. Так что решение остаётся за тобой.

— А мне нужны гарантии, — неожиданно твердо выдала Вера. — Я хочу быть уверена, что смогу остаться в компании на другой позиции.

— Ощущение, что я заключаю сделку на невольничьем рынке. Заканчивай уже свои метания. Я не стану возражать против любых твоих решений.

Вера схватилась за чашку, но заметила, что та пуста, и подняла на меня совершенно сумасшедший, взволнованный взгляд, который ударил по моим натянутым нервам, и я почти не расслышал её слов за бешеным стуком собственного сердца:

— Мы сегодня поедем на выставку?

Твою мать! Резко вдохнул, только сейчас понимая, в каком напряжении ждал её следующих слов. Конечно, это не то, что мне бы хотелось услышать, но и не сообщение об отставке, а это обнадеживает. А если ещё и вспомнить утро в её номере… Но нет, лучше без этих будоражащих воспоминаний, и так на взводе… Сдерживая волнение, спокойно ответил:

— Да какая уж теперь выставка… Я думал, если твоё здоровье позволяет, о небольшой прогулке по городу.

Вера перевела взгляд на окно, за которым так и манила к себе яркая тёплая осень.

— Хорошо. — Неуверенно улыбнулась она. — Прогулка на свежем воздухе — это именно то, что нужно.

— Ты уверена? Я вдруг подумал, что, может быть, тебе от головной боли полезнее массаж? — Просто невозможно удержаться от соблазна поддразнить её. — Причем всего тела, а не только головы и шеи. Для улучшения кровоснабжения? Я бы мог помочь, как думаешь?

— Олег Павлович, вам знакома поговорка «не буди лихо, пока оно тихо»? — На щеках Веры тут же загорелся яркий румянец, а в глазах появились знакомые и, как оказалось, мною любимые, искры пламени. Вот теперь я узнавал свою помощницу.

— На эту поговорку лучше тебе обратить внимание, — засмеялся я. — Потому что я уже давно не сплю, Вера.

Её негромкий смех согревал. Но она тут же поморщилась и поднесла руку к виску. А я поймал внутри себя совершенно новое для меня чувство тепла и нежности, зародившееся где-то в области сердца.